— Вы тоже многое должны были.

Он замолчал.

Не потому, что согласился легко. Потому что понял: спорить с женщиной, которая только что вытаскивала яд из твоего сердца, неприлично даже для дракона.

Самуил помог мне сесть. Мара подложила под спину свёрнутый плащ. Я приняла воду, отпила несколько глотков и только тогда заметила: в зале стало светлее.

Рассвет.

Первый настоящий рассвет после ночи, которая никак не кончалась.

Двери алтарного зала держали. За ними было тихо. Замок закрылся от Совета, но это не означало победу. Скорее отсрочку.

Лаурис подошла к нам. На горле у неё оставался золотой след, но голос был твёрже.

— Я заверила копию записи вместе с Ферром. Если мы выйдем из замка, у Малхара появится проблема.

— Он не выпустит вас, — сказал Арвен.

— Но и войти не может.

— Пока.

Судья Лаурис посмотрела на меня.

— Вам нужно решить, леди… Лина, какое имя я внесу в протокол.

Я устало усмехнулась.

— Хороший вопрос.

— Закон не знает души без фамилии.

— Зато прекрасно знает тела без согласия.

Она приняла укол молча.

Арвен сказал:

— Внесите: Лина, душа из иного мира, временно носящая тело Элиры Саан-Рейс по факту незаконного ритуала.

Лаурис подняла брови.

— Это создаст юридический кошмар.

— Зато точнее, чем ложь.

Она кивнула.

— Согласна.

Элира в душнике вспыхнула мягче.

— Спасибо.

Я закрыла глаза.

Слишком много голосов. Слишком много решений. Слишком много людей, которые теперь знали, что я — не та, за кого меня принимали.

Арвен поднялся на локте.

— Тирн, письмо моей матери.

— Милорд, вам нельзя…

— Сейчас.

Тирн посмотрел на меня, будто я могла остановить дракона одним врачебным взглядом. Я могла бы попробовать. Но письмо матери всплыло в родовом пламени не случайно. Если оно связано с ритуалом, ждать опасно.

— Принесите, — сказала я. — А он пока не встаёт.

Арвен ничего не сказал, но лёг обратно.

Маленькая победа цивилизации над драконом.

Тирн ушёл с двумя людьми. Вернулся через четверть часа с запечатанным футляром. На воске был герб Илены Рейс — драконье крыло и звезда.

Арвен взял футляр, но открыть не смог: пальцы дрожали от слабости. Я тихо забрала его из рук.

— Позволите?

Он кивнул.

Печать сломалась.

Внутри было письмо. Старое, но сохранённое магией. Я развернула лист и начала читать вслух, потому что он всё ещё видел только через меня.

Почерк был строгий, красивый.

Арвен. Если ты читаешь это, значит, дом снова столкнулся с проклятием истинной связи. Я искала способ защитить тебя, но нашла только тех, кто хотел использовать твою кровь. Не доверяй Дорене. Она считает чувства слабостью, а женщин — дверями к власти. Если рядом с тобой появится душа, которую дракон признает истинной, не держи её силой. Сила разрушит связь. Выбор укрепит.

Голос у меня дрогнул.

Арвен не двигался.

Я читала дальше.

Я не успела уничтожить записи о ритуале. Часть спрятана у Саан, часть — у судьи, часть — в моём зеркале. Если Дорена дошла до перстня, значит, я ошиблась в человеке, которого оставила рядом с домом. Исправь мою ошибку. И свою, если успеешь.

Письмо заканчивалось короткой строкой:

Истинная пара — не право. Это просьба судьбы, на которую женщина может ответить отказом.

В зале стало очень тихо.

Арвен закрыл глаза.

Я сложила письмо осторожно, как складывают вещь умершей женщины, которая сказала правду позже, чем нужно, но всё же сказала.

— Ваша мать знала, — произнесла я.

— Да.

— И предупреждала вас не держать истинную силой.

— Да.

— Вы послушаете её?

Он открыл глаза. Слепые, серебряные, усталые.

— Да.

Я хотела поверить.

И боялась.

Потому что самые опасные клетки делают не из злости. Иногда их строят из любви, страха и желания защитить.

За дверями алтарного зала раздался новый звук.

Не удар.

Голос Малхара, усиленный магией:

— Лина. Я даю тебе срок до заката. Выйди добровольно, и я открою путь к твоему миру. Останешься в доме Рейс — твоё тело там умрёт, а мать простится с пустой оболочкой.

Я сжала письмо Илены.

Арвен поднялся, несмотря на боль.

— Я убью его.

— Нет, — сказала я.

— Он угрожает твоей матери.

— Именно поэтому вы его не убьёте.

Я смотрела на закрытые двери.

И впервые ясно понимала: первая часть моей новой жизни закончилась. Дальше я уже не могла прятаться ни за чужим именем, ни за лечебницей, ни за замком.

Мне нужно было выбрать путь.

Но до заката я должна была выжить.