— Я защищаю пациента от глупого желания умереть на глазах у женщины, которая пришла его предать.

Он задержал взгляд на мне дольше, чем требовалось.

— Она уже предала.

За воротами Калиста вздохнула.

— Я слышу вас, Арвен. И леди тоже. Как неловко вышло. Хотя после того утра в замке ей стоит привыкнуть к моему присутствию рядом с вами.

Мара тихо выругалась. Так тихо, что я разобрала только интонацию.

К моему удивлению, это помогло. Я выпрямилась и взяла с ящика чистый бинт, обматывая руку. Руки должны быть заняты, когда душе хочется сделать что-то недостойное воспитанной женщины.

— Что ей нужно? — спросила я Арвена.

— Ты.

— Это я уже поняла.

— Калиста из рода Вердан. У них старые связи с магами крови. Я думал, она шпионит за Советом. Ошибся. Она работала глубже.

— И вы держали такую женщину в своей постели?

Тирн у ворот едва заметно повернул голову.

Арвен промолчал секунду.

— Да.

Одно слово. Без оправданий. Без защиты. В нём было больше признания, чем во многих длинных раскаяниях.

И всё равно больно кольнуло. Не за себя нынешнюю. За прежнюю Элиру, которая слышала чужой смех за стенами. За ту девушку, которую сделали удобной декорацией при мужчине, чьи решения ломали жизни.

— Тогда вы знаете её манеру думать, — сказала я. — Что она сделает?

Арвен принял мой переход к делу. Лицо стало жёстче.

— Сначала будет говорить. Она любит выигрывать до удара. Потом пустит дым или кровь. У неё должен быть заложник.

Снаружи Калиста сказала:

— У меня нет желания портить вам эту бедную крышу. Внутри раненый дракон, целительница, капитан и девочка-служанка. Ах да, ещё осколок. Он у вас, миледи? Завернули в соль? Как разумно.

Мара прижала сумку к груди.

Арвен поднял взгляд на Тирна. Капитан беззвучно показал два пальца — двое у ворот. Потом ещё один жест в сторону крыши.

Трое.

— Что будет, если отдать осколок? — спросила я.

— Они усилят зов и подчинят связь, — ответил Арвен. — Через боль. Твою или мою.

— Значит, не отдаём.

— Лина.

Моё имя прозвучало очень тихо. Мара вскинула на нас глаза. Тирн тоже услышал, но лицом не дрогнул.

Я посмотрела на Арвена.

— Что?

— Если они прорвутся, уходишь с Тирном через задний люк.

— Здесь есть люк?

— Под третьей плитой у стены.

Конечно, он знал. Он выбирал место не для того, чтобы загнать нас в угол. Он выбирал склад с запасным выходом.

— А вы?

— Задержу.

— Мы уже обсуждали ваше желание умирать благородно.

— Это не благородство. Расчёт.

— Расчёт плохой, потому что без вас я не знаю, как закрыть метку.

— Самуил знает.

— Его могут убить у храма.

Арвен замолчал. Впервые этой ночью его план ударился о мой довод и не прошёл дальше.

За воротами раздались шаги. Каблуки Калисты неспешно прошли вдоль склада.

— Леди Элира, — позвала она мягко. — Или как вас теперь называть? Эти люди редко сообщают детали. Сосуд, душа из-за грани, ключ к дракону… столько грубых слов для женщины. Я бы выбрала что-то изящнее.

Я взяла с полки маленький флакон с крепким спиртом и протянула Маре.

— Если вломятся, в глаза. Целься выше шарфа.

Мара кивнула. Руки у неё дрожали, но флакон она держала крепко.

Калиста продолжила:

— Вам ведь обидно. Он приводил меня в свои покои, пока вы сидели в спальне законной жены. Вы ушли. Построили маленькую жизнь. А теперь он снова принёс к вам кровь, врагов и свои права. Мужчины рода Рейс всегда так делают. Берут, что считают своим, и называют это долгом.

Каждое слово было подобрано верно.

Она знала, куда бить.

И я вдруг поняла, почему Арвен назвал её опасной. Калиста не просто продавала заговорщикам сведения. Она видела людей. Их стыд, обиду, слабость, жажду признания. И умела поворачивать эти вещи ножом.

— Вы хотите, чтобы я вышла, — сказала я достаточно громко, чтобы меня услышали. — Значит, войти сами не можете.

Снаружи наступила короткая пауза.

Арвен посмотрел на меня иначе. Осторожное одобрение мелькнуло в глазах и тут же исчезло.

— Какая умная душа, — сказала Калиста. — Теперь понятно, почему метка проснулась. Прежняя Элира была нежной, но пустой. А вы с огнём.

Я сжала флакон так сильно, что стекло впилось в ладонь.

Пустой.

Нет. Прежняя Элира не была пустой. Она оставила письмо. Предупредила. Сопротивлялась так, как могла. Просто рядом с ней никто этого не увидел.

— Не говорите о ней так, — сказала я.

Калиста рассмеялась.

— Как трогательно. Вы защищаете тело, которое заняли.

Метка на руке вспыхнула болью. Арвен заметил и резко напрягся.