Горло сжалось.

— Лина, — сказала я.

Имя вышло тихо. Простое. Моё.

Арвен не переспросил. Не усмехнулся. Не сказал, что оно чужое или странное для этого мира.

Он лишь повторил:

— Лина.

И от того, как он произнёс моё имя, стало страшнее.

Будто он взял его в руку, взвесил и спрятал там, куда не доберётся никто лишний.

— Это имя моего мира, — добавила я, чтобы вернуть себе хоть немного контроля. — Здесь я остаюсь Элирой. Для всех.

— Для всех, — согласился он.

Не «для меня».

Я услышала это. Он хотел, чтобы я услышала.

Мы свернули на рыночную площадь. Тирн был прав: место открытое, опасное. Но крыши пустовали. Серые ждали нас у башни. Несколько лавок стояли закрытыми, навесы трепало ветром, по камням катились сорванные корзины. У фонтана спала под навесом нищенка; она подняла голову, увидела всадников и тут же снова спряталась под тряпьё.

Мара ехала рядом с Тирном. Лицо у неё было мокрое от дождя и слёз, но она держалась. В сумке у неё был осколок. В сгоревшей лечебнице — всё остальное.

На середине площади метка на моей руке вспыхнула.

Я вскрикнула от неожиданности. Арвен мгновенно натянул поводья.

— Что?

— Они рядом.

Слова пришли сами. Я чувствовала это — тонкий серый холод под мостовой, словно кто-то тянул нити снизу, через камни.

— Вниз! — крикнула я.

Арвен не спрашивал. Он ударил пятками в бока лошади. Та рванула в сторону в тот миг, когда из камней площади вырвалась серая цепь. Она прошла там, где мы были секунду назад, и вцепилась в край фонтана. Камень треснул.

С крыш поднялись фигуры.

— Они не ждали у башни, — выдохнула я.

— Они заставили меня думать, что ждут там, — сказал Арвен. В голосе не было страха. Только холодная злость на собственный просчёт.

Первая стрела ударила в мостовую. Вторая прошла рядом с лицом Тирна. Третья летела в Мару.

Я не успела подумать. Магия рванулась из ладони сама. Тонкая серебряная волна ударила в воздух перед Марой, и стрела с треском рассыпалась пеплом.

Все замерли на долю секунды.

Даже я.

— Вперёд! — крикнул Тирн.

Лошади понеслись через площадь. Стрелы падали вокруг. Арвен держал поводья одной рукой, второй прижимал меня к себе. Я пыталась удерживать рану, но кровь снова пошла сильнее.

— Вы теряете слишком много, — сказала я.

— Знаю.

— Мне нужно перевязать.

— Когда уйдём с площади.

— Вы можете не дожить до «когда».

— Тогда работай сейчас.

— В седле?

— Ты целительница или хозяйка спокойных комнат?

Я хотела ответить резко, но промолчала. Он был прав. Снова. И это начинало раздражать сильнее всего.

Я зажала рану ладонью и потянулась магией. Не к его пламени — туда было опасно. К краям тканей, к сосудам, к теплу живого тела. В обычном пациенте я видела боль как цветное пятно. В Арвене всё было иначе: пламя, сталь, крылья, рваный тёмный узел у сердца. Его тело сопротивлялось чужому вмешательству, но метка открывала мне путь.

Слишком легко.

Слишком интимно.

Я чувствовала под кожей каждую судорогу мышцы, каждый сбой дыхания. Его боль шла через меня, а моя магия уходила в него, и между нами нарастало что-то густое, опасное, неуместное. Никакая лечебница не готовит к тому, что тело бывшего мужа вдруг становится картой, которую ты умеешь читать руками.

— Лина, — сказал он у моего уха.

Я вздрогнула.

— Что?

— Не уходи глубже. Там яд.

Я сама уже почувствовала. Серый холод тянулся к моей магии, как хищная трава к теплу. Я отступила, запечатала только верхний сосуд, прижала ткань.

— Готово. На несколько минут.

— Достаточно.

Мы достигли южного канала. Вода в нём была чёрной от ночи и дождя. Склады стояли вдоль берега — низкие, каменные, с широкими воротами. Тирн свернул к третьему, сбил замок рукоятью меча и первым въехал внутрь.

В складе пахло зерном, плесенью и мышами. В углу громоздились бочки. Через дырявую крышу капала вода. Мара соскочила с лошади сама, пошатнулась, но удержалась. Я попыталась спуститься, и Арвен едва не увлёк меня за собой: силы у него уходили быстро.

Тирн подхватил его с другой стороны.

— На пол нельзя, — сказала я. — Нужна чистая поверхность.

Капитан посмотрел на бочки.

— Чище не будет.

— Тогда снимайте плащи, складывайте в несколько слоёв. Мара, свет. Вода есть?

— Только дождевая.

— Кипятить.

— Здесь нечем.

Я огляделась. Старая жаровня у стены, уголь в мешке, кремень. Подойдёт.

Пока Мара разводила огонь, Тирн помог Арвену опуститься на плащи. Тот сделал это без звука, но лицо стало таким, что я не стала тратить время на вопросы.