Мы с ней вдвоём, при поддержке Тирна, который оттеснил серого к двери, стащили Арвена со стола. Он едва не рухнул, но удержался, опираясь на меня. Его рука легла мне на плечо. Тяжёлая. Сильная даже сейчас. От близости стало жарко, метка на коже снова потянулась к нему, и это было мучительно неправильно: моё тело хотело лечить, защищать, прижиматься ближе, пока разум считал кровь, врагов и расстояние до люка.

— Не вздумайте потерять сознание, — сказала я ему.

— Ты слишком требовательна для бывшей жены.

— А вы слишком разговорчивы для умирающего.

— Я не умираю.

— Вы спорите с целительницей?

Он скользнул по моему лицу тяжёлым взглядом.

— С истинной.

Я промолчала. Не из согласия. Из экономии сил.

Мы добрались до люка. Мара уже открыла его, вниз уходила крутая деревянная лестница. Из погреба пахнуло сыростью, травами и старым камнем.

За спиной Тирн ударил серого рукоятью меча в лицо. Тот отступил, но сразу поднял руку. В воздухе вспыхнул красный знак.

Арвен резко развернулся, отрываясь от меня. Я схватила его за локоть.

— Не надо!

Поздно.

Он поднял окровавленную ладонь. Серебро ударило навстречу красному. Два огня столкнулись посреди лечебницы. Пол вздрогнул. Полки обрушились. Склянки посыпались вниз, разбиваясь о доски. Запах трав, спирта и крови смешался до тошноты.

Арвен пошатнулся.

Я успела подставить плечо.

— Вниз, — приказала я. — Сейчас.

На этот раз он подчинился.

Мы спустились в погреб. Мара закрыла люк над нами. Тирн спрыгнул последним, тяжело приземлился и задвинул засов.

Наверху кто-то ударил по крышке люка.

Раз. Второй.

Дерево треснуло.

— Ход туда, — Мара указала на низкую арку за бочками.

Мы двинулись. Я поддерживала Арвена, Тирн шёл сзади. Подземный коридор был узким. Стены влажные, камни скользкие, потолок низкий. Арвену приходилось наклонять голову. Его дыхание стало хриплым. Кровь капала на пол, оставляя след.

— Они пойдут по крови, — сказал Тирн.

— Я знаю, — ответила я.

— Надо прижечь рану.

— Прижжёте — осколочная магия запечётся внутри. Он умрёт через час.

— Тогда что?

Я остановилась у развилки, где проход расходился на две стороны. В правом тянуло холодом и свежим воздухом. В левом пахло стоячей водой.

— Мара, дай мне склянку с болотной синью.

— Она для заражённых ран.

— И для перебивания запаха крови.

Мара быстро вытащила флакон. Я открыла его и вылила половину на пол в левом проходе, затем капнула на чистую ткань и провела по краю раны Арвена. Он резко втянул воздух.

— Терпи.

— Ты мстишь?

— Если бы я мстила, выбрала бы метод приятнее.

Его губы едва дрогнули.

Даже в таком состоянии он умудрялся смотреть на меня так, будто разгадывал сложный шифр. Это раздражало. И тревожило. Потому что мне нечего было дать ему вместо правды, а правда в этом мире могла стоить свободы.

Сверху донёсся грохот. Люк выбили.

— Быстрее, — сказал Тирн.

Мы пошли правым ходом.

Через несколько минут каменный проход вывел нас к старому колодцу за лечебницей. Над головой был круг ночного неба, дождь падал прямо внутрь, по стенам стекала вода. В боку колодца сохранилась узкая дверь наружу, заросшая плющом.

Тирн выбил её плечом.

Мы вышли в переулок.

Лиорн спал за закрытыми ставнями, но гроза уже разбудила собак. Где-то лаяли, где-то кричала женщина. Вдалеке, у моей лечебницы, вспыхнуло серое пламя.

Мой дом.

Полки. Травы. столы. медный таз. Три комнаты, которые мы с Марой белили своими руками.

Я остановилась.

Мара тоже увидела. Её лицо исказилось.

— Нет…

Серое пламя лизнуло крышу.

Арвен посмотрел на огонь, потом на меня.

— Я восстановлю.

— Вы не можете восстановить год моей жизни, — сказала я тихо.

Он ничего не ответил.

И это было правильно. Любое другое слово сейчас стало бы лишним.

Тирн подвёл лошадь, привязанную у старой стены. Потом вторую. Видимо, подготовил запасной выход заранее. За это ему стоило сказать спасибо, но слова застряли.

— В храм, — сказал капитан. — Там каменные стены и печати.

— Они знают про храм, — возразила я.

— Знают, — ответил Арвен. — Поэтому мы едем не туда.

Я повернулась к нему.

— Куда?

Он выпрямился с усилием. Лицо у него стало серым, но взгляд оставался ясным.

— В старую башню Рейс у северной стены. Её считают заброшенной. Под ней родовой ход. Там я смогу закрыть периметр.

— Вы едва стоите.

— Поэтому поедем быстро.

— Лорд Рейс…

Он наклонился ко мне. Близко. Слишком близко для переулка, дождя, крови и сгоревшей лечебницы.

— Ты хочешь выжить? — спросил он тихо. — Тогда сейчас спорь только там, где можешь предложить лучший план.