Я наклонилась к ране, стараясь держать руки ровно. Магия в теле откликнулась сразу — привычным тёплым потоком, который обычно слушался меня. Сейчас она рванулась к Арвену так резко, что я едва удержала её. Словно моя сила ждала его весь этот год. Словно каждый мой пациент был тренировкой перед этим мужчиной.
Ненавижу символизм, когда он оказывается правдой.
— Лунное железо осталось внутри? — спросила я.
Тирн подошёл ближе.
— Клинок сломался. Осколок у сердца.
— Глубина?
— Никто не смог посмотреть. Его огонь сжигает заклинания.
Я выдохнула.
— Тогда мне нужно открыть рану.
Арвен смотрел на моё лицо.
— Без перчаток.
— С перчатками.
— Умрёшь вместе со мной от упрямства?
В голосе была угроза, но под ней слышалась боль. Настоящая. Тяжёлая. И что хуже — он говорил правду. Магия отталкивалась от перчаток. Я чувствовала: через ткань мне не хватит тонкости, чтобы вытащить осколок у сердца.
Но если сниму…
Совет заберёт тебя.
Я посмотрела на Мару.
Она стояла у стола с полотнами, белая как мел. В её глазах был ужас и просьба. Не делайте этого. Не при нём. Не при капитане. Не при крови.
Тирн тоже понял.
— Все выйдут, — сказал он глухо.
— Нет, — возразил Арвен.
Капитан повернулся к нему.
— Милорд…
— Она не останется со мной одна.
Я почувствовала резкий укол злости. Даже сейчас он думал не о доверии. О контроле.
— Лорд Рейс, — сказала я спокойно, — в моей лечебнице я решаю, кто присутствует при лечении. Если вас это не устраивает, можете умереть с соблюдением родовых приличий.
Тирн кашлянул. Мара резко опустила голову.
Арвен смотрел на меня долго. Серебро в глазах стало яснее на миг.
— Вот она, — произнёс он тихо.
— Кто?
— Женщина, которая год назад ушла в моём экипаже.
Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжалось.
— Она сейчас занята.
— Элира…
— Не называйте меня так.
Слова вырвались мягко, но в комнате стало тише.
Арвен замолчал.
Я тоже поняла, что сказала лишнее.
Тирн поднял голову.
Мара закрыла глаза на секунду.
Арвен медленно втянул воздух. Даже этот вдох дался ему с болью, но взгляд стал острее.
— Интересно.
— Бред от жара, — сказала я. — Капитан, за дверь. Мара остаётся. Если лорд потеряет сознание, вы войдёте по моему зову.
Тирн колебался.
— Если я умру, — сказал Арвен, не глядя на него, — сожги тело. Сердце не вскрывать. Совет не звать.
Капитан побледнел.
— Милорд…
— Это приказ.
Вот теперь я испугалась.
Драконы не просили сжечь тело просто так. Значит, в ране было что-то, что нельзя показывать Совету. Или он уже понимал, чем станет вскрытие сердца рядом со мной.
Тирн поклонился и вышел.
Дверь закрылась.
Остались трое: я, Мара и Арвен. За окнами гремела гроза. В печи трещали дрова. Кровь капала со стола в подставленный таз — тихо, мерно, страшно.
Я сняла перчатки.
Печать на запястье раскололась сразу.
Серая тень рассыпалась пеплом, серебряная линия вырвалась наружу и пошла по коже вверх, к локтю, к плечу, под рукав. Я зажмурилась на секунду от боли. Мара всхлипнула.
Арвен не отводил взгляда.
— Истинная, — сказал он.
Слово прозвучало без торжества. Хрипло. Опасно. Как приговор, который он сам до конца не хотел принимать.
— Пациент, — ответила я и положила ладонь на его рану.
Мир вспыхнул.
Огонь ударил в руку, в грудь, в горло. Я увидела не комнату, а тёмное пространство, где билось огромное драконье сердце. Вокруг него обвивалась серая цепь, вонзая крючья в живое пламя. В одном месте торчал чёрный осколок. От него шли тонкие нити — не к телу Арвена.
Ко мне.
Я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку, но его пальцы сомкнулись на моём запястье. На этот раз кожа к коже.
Метка раскрылась полностью.
Серебряное пламя поднялось от моей руки к его груди, вычерчивая на коже знак: два крыла вокруг тонкого клинка.
Арвен выгнулся на столе, сжав зубы. Я почувствовала его боль как свою — острую, ледяную, пробивающую рёбра.
— Отпустите, — прошептала я.
— Не могу.
И я поняла: правда.
Он не держал меня силой. Связь держала нас обоих.
Мара бросилась к двери.
— Не зови никого! — сказала я резко.
Она остановилась.
Я заставила себя дышать. Считать вдохи. Один. Второй. Третий. Боль можно разложить на части. Рана. Осколок. Яд. Связь. Паника — отдельно.
— Мара, щипцы. Серебряные. Обожги в пламени.
Она подчинилась.