— Давай, Алисия, начнём сначала. Возьмём, например, ту самую одежду, о которой мы говорим. Так вот, чтобы кому-либо разрешили делать, ну, и продавать одежду, усиленную магией, требуется получить звание подмастерья, и это как минимум. Потом разрешение на ведение своего дела, подмастерье или мастера регистрируют, ведь налог в казну графства он обязан платить со своего дохода. Ты ведь понимаешь, что работа подмастерья и уж тем более мастера, дорога. Сами вещи шьют и вяжут им мастерицы своего дела.

Я повторила свою идею:

— Так я и говорю, а если изменить сам способ получения этих же свойств в одежде? Ещё ведь можно не на готовое вшивать такую нашивку с рунными цепочками, а вплетать сразу, на моменте изготовления. Как с вышивкой, понимаете? Это будет одновременно и красивая вышивка, и дополнительные свойства.

Мастер нетерпеливо спросил, явно заинтригованный:

— Вышивать рунные цепочки… Ну надо же, чего удумала! Никогда о таком не слышал. Но мне не совсем понятно, как именно это можно сделать. Ты объяснить на примере можешь?

Я задумалась, ведь всё, что я так долго обдумывала, всё можно было перенять и воспользоваться моими задумками. А потом я поняла, что недоверие к мастеру, столько сделавшему для меня, неприемлемо и рискнула:

— Ну вот, возьмём любую нитку, пусть будет красивая, для вышивки, шёлковая. Но можно взять и простую, хлопковую. Можно на бумаге сначала создать узор для вышивки, где и будут эти самые цепочки рунные. Я уже много интересных цепочек посмотрела, их можно или нашить нитками, или вышить. Для усиления и чтобы продлить свойства, можно эту вещь, или даже часть, которую потом вплести или нашить, замочить в зелье. Я думала, а если сделать стандартные прямоугольники, например, тонкой, но надёжной шёлковой ниткой сделать рунную цепочку, замочить в зелье, а потом вшить внутрь, в стойку, в рукава или пришить к ткани внутри. Ближе к телу, это всегда лучше. Можно менять или обновлять такие кусочки, но в само изделие лучше, конечно. Тогда разной формы можно, для некоторых рунных цепочек лучше всего круг подойдёт. Вшить его аккуратно и незаметно. А можно наоборот наружу выставить, как украшение поверх ткани, а руны в вышивку спрятать. Дамы любят вышивку, украшают ими платья, рубашки, пелерины. Да много чего, я же видела совсем недавно.

Сказала и вспомнила, где именно видела этих самых дам. Но продолжала смотреть на мастера самыми честными глазами.

Мастер удивлённо спросил, где же я видела такую красоту.

Я врать не стала, хотя мне советовали и не говорить лишний раз:

— Я видела дам нашего поместья, когда к господам гости приезжали, на праздник. Мне тётушка Сарта разрешила краем глаза глянуть на красивых леди.

На что мастер покачал головой и только добавил:

— Эх, рискуешь ты, милая, вот увидят тебя и получишь розог. Не велено тебе ходить и смущать приличных людей, так что не рискуй. Что тебе на леди смотреть, только душу травить. Ты вот лучше подумай про эту свою задумку. Мне уважаемая Сарта сказала, ты уже сама в сад графский ходишь, а в парк графский, как сказали, не ходить, так носа не кажешь. Молодец, целее будешь! А ещё я слышал, что ты, Алисия, и травки, что тётушка когда-то в саду графском рассадила, всегда правильно собираешь и аккуратно складываешь, в точности, как она и говорит. Идеи твои про зелья и про вышивку очень любопытные. И знаешь, что Алисия, многие подмастерья силу-то сами не имеют, или толику малую, а трудолюбивый всё равно всегда при достатке будет. Я поспрашиваю насчёт твоего вопроса, есть у меня знакомый подмастерье, он с обувью волшебной работает. Да не волнуйся, я аккуратно поспрашиваю. И тебе скажу, как узнаю. А ты иди сейчас к тётушке и записку ей вот эту отдай.

Пока шла, не утерпела и глянула, тем более мастер написал быстро, на кусочке той самой плохонькой бумаги, что мне выдавал. Разбирала письмо я пока что с трудом, все силы уходили на устный язык да на руны, очень уж их было много. Но по настоянию мастера я начала разбираться с письмом. Думаю, тот очень хотел переложить на меня счёт. Там же понимать надо было, что и почему складывается.

Как прочла, сложила записку обратно и задумалась. Мастер удивлял меня всё больше и больше. Думаю, именно моё стремление вырваться из той дыры, в которую я попала, ему импонировало, как человеку, сделавшему себя самому.

А если я молчала и терпела, то это не значит, что не слышала и не видела, как ко мне относятся даже некоторые слуги. Я была бастардом, от меня отказались, я была никому не нужной, за мной не стояла сила. И находились те, кто не уставал мне об этом напомнить, будь то случайное пренебрежительное замечание или осознанная травля, как у мерзких избалованных деток.

Хорошо хоть противный Нортон поутих после того случая с утоплением, а потом и вовсе уехал на учёбу. А его прихлебатели не были так зациклены на мне, ведь я была никем для них на самом деле, пустым местом. И пусть всё так и остаётся дальше.