Мы вернулись с бала в наши покои, я вошла первой, сразу почувствовав дискомфорт и напряжение. Я не знала, с чего начать разговор, как правильно подобрать слова, чтобы выразить то, что скопилось внутри. Медленно сняв праздничное платье, я повесила его на вешалку, затем переоделась в тонкую ночную рубашку, надеясь, что внешний комфорт поможет облегчить внутреннее беспокойство. Но это не сработало. Мои мысли были спутаны, словно узлы на шнурках. Эдмонд вошёл следом, заняв удобное кресло у камина. - Тебя что-то тревожит? - спросил он, внимательно наблюдая за моими действиями. Я почувствовала, как сердце пропускает удар, и в мозгу снова зазвенел предупреждающий звонок. Недаром Элла советовала откровенно поговорить с мужем. Дальнейшее проживание с обидой и недоверием было бы катастрофическим. Решившись, я набрала побольше воздуха и прошептала, вкладывая всю свою смелость в эти слова:- Я следила за тобой.Звук собственного голоса привел меня в состояние легкого шока. После моего признания в слежке Эдмонд молчал, ожидая продолжения. Я почувствовала, как мои щёки начинают гореть от смущения и волнения, но решила довести разговор до конца. - Я видела тебя с той девушкой, - продолжила я, стараясь не называть её имени, чтобы не выдать факт нахождения письма. Голос звучал тише, чем хотелось бы, но слова были произнесены, и теперь оставалось дождаться реакции мужа. Медленно подняв взгляд, я увидела, как он нахмурился, лицо стало серьёзным и замкнутым. Эдмонд явно не восторгался моей выходкой, и его реакция оставила меня в состоянии тревожного ожидания. Напряжение возрастало, и я чувствовала, как стало тяжело дышать в этой комнате. Эдмонд долго молчал, словно взвешивая каждое слово.- Ты ревнуешь? - наконец спросил он, всматриваясь в моё лицо. Я почувствовала, как горло пересохло, а щёки запылали от жара, словно опалённые солнцем.- Ты мой супруг, и должен хранить верность, - ответила я, стараясь вложить в голос максимум уверенности, хотя внутри меня всё тряслось от волнения. Его взгляд встретился с моим, прозрачные голубые глаза смотрели серьезно и спокойно. - Меня не связывают любовные отношения с этой девушкой. - ответил он. Сказав это, лицо вампира заметно расслабилось, исчезла напряженность, и на смену ей пришла легкая улыбка. - Кто эта девушка? - спросила я, почувствовав неожиданную уверенность. В ответ Эдмонд спокойно посмотрел на меня, его лицо оставалось невозмутимым.- Это тебя не касается, - ответил он мягким голосом. Внутри меня снова вскипела волна негодования. - Ты считаешь, что я должна просто поверить тебе? Поверить, что у тебя с ней ничего нет? - спросила я. Теперь я поняла, что совершила ошибку, начав этот разговор. Но было уже поздно остановиться. Эдмонд поднялся с кресла, его фигура стала казаться крупнее. - Дорогая Лунария, ты хочешь поговорить о доверии? - спросил он, и в его голосе появилось лёгкое раздражение. Вместо того, чтобы отступить, я твёрдо ответила:- Да.Ответ вылетел сам собой, прежде чем я успела подумать о последствиях. Эдмонд медленно прошёлся по комнате, меряя её шагами. - Ты обманывала меня с момента нашей свадьбы, - заявил он наконец, останавливаясь напротив меня. - В первую нашу брачную ночь ты вызвала сыпь на своём теле с помощью магии.Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Холод сковал тело, язык прилип к небу, и голос едва прорезался сквозь спазмированное горло.- Как... как ты узнал? - пробормотала я, пытаясь справиться с паникой. Вампир посмотрел на меня, его взгляд был холодным и жёстким, лишённым прежней теплоты.- Мой лекарь обладает магическими знаниями, - объяснил он спокойно. - Он сумел определить происхождение сыпи и догадался, что это результат магической манипуляции. Он подозревал, знал правду, но не озвучивал её. Волнение сменялось растерянностью, и я стояла, не зная, что сказать или сделать дальше. - Также твоя милая сестра Астрея сообщила мне о существовании отвара из Серебряного Побега, который предотвращает беременность. - продолжил Эдмонд. Эта новость словно тяжёлый молот ударила по голове. Ошеломлённая, я почувствовала, как ноги подкосились, и лишь поддержка кресла помогла удержаться на ногах. Предательство сестры потрясло до глубины души. Как она могла так поступить? Теперь, когда тайна раскрыта, мне оставалось лишь наблюдать, как трещина в нашем браке превращается в пропасть. Виновато опустив голову, я пыталась придумать слова оправданий, но они не приходили. - Тебе есть что сказать? - спросил Эдмонд, сделав шаг ближе. Я отрицательно покачала головой, понимая, что оправдываться бесполезно. Он медленно двинулся к двери, его шаги эхом отдавались в тишине комнаты.- Оставлю тебя. - тихо произнёс вампир. С этими словами он покинул покои, закрыв за собой дверь. Голос Эдмонда раздался снова, на этот раз адресованный Дионе:- Оставь госпожу Лунарию одну, ей есть о чём подумать.Диона, судя по всему, не стала возражать, лишь тихо согласилась и ушла в свои покои. Теперь тишина снова заполнила комнату, но она была неуютной, давящей. Мне предстояло многое обдумать и принять важные решения, но сначала нужно было найти точку опоры, которая позволит взглянуть на ситуацию трезвым взглядом. Я налила себе вина и тяжело опустилась в кресло, пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции. Что если Эдмонд узнает, что я планирую уничтожить магический артефакт? Такое он уже не простит. Теперь я точно поняла: вампир загнал меня в угол. Больше всего меня терзало не обвинение Эдмонда, а предательство собственной сестры, Астреи. Никогда раньше я не испытывала подобного предательства, и теперь, когда всё вышло наружу, мир рухнул. Вино, скользнув по языку, принесло временное облегчение, но не смогло заглушить боль. Я вышла из своих покоев, решительно направляясь к комнате Дионы. - Госпожа, что произошло? -