- За такие новости вы заслуживаете чего-нибудь покрепче, чем кофе.

- Нет, воздержусь. Меня не берет алкоголь, - лениво отмахивается Кирилл. - И последнее. Передайте Воронцову…

С обреченным видом двоечника, не сдавшего экзамен, он подталкивает ко мне внушительную папку. Смотрит на меня с такой преданностью, будто я единственная, кто в силах помочь ему получить зачет у вредного, принципиального профессора.

- Что это?

- Домашнее задание от Власа Эдуардовича. Работа на ошибками, - тяжело вздыхает. - Он указал на нестыковки и слабые места в моем проекте, поручил исправить. Я старался, как мог! По сути, заново все сделал.

- Что ж, не только ваш отец любит заниматься перевоспитанием. Воронцов тоже.

- Я влип? - чешет затылок.

- По уши, - смеюсь по-доброму. - Но если у вас получится сработаться, это будет лучшая сеть кафе, какую только видел Питер. Дерзайте, Кирилл. Влас в вас верит, иначе бы так не заморачивался.

Парень подскакивает с места, едва не уронив стул, наклоняется ко мне через весь стол, хватает за руку. Трясет, как плодоносящую грушу.

- Спасибо, вы мировая ба… ба-барышня, - вовремя исправляется, аккуратнее пожимая мне ладонь. - Спасибо. Семья у вас огонь! Будете проезжать мимо - милости прошу к нашему шалашу. Если в гости позовете, тоже с удовольствием приду.

- Обязательно.

Улыбнувшись, я провожаю Правдина насмешливым взглядом. На пороге он сталкивается с Марьяной, заигрывает с ней, как прожженный ловелас, нагло сует в кармашек блузки свою визитку, как бы невзначай коснувшись верха груди. Девушка теряется, смущается, краснеет. В итоге забывает, зачем пришла.

- Закрой дверь за посетителем, Марьяна, - вывожу ее из ступора. - У тебя что-то важное?

- Маргарита Андреевна, пришел ответ, которого вы так ждали, - очнувшись, она кладет бумагу передо мной. - Вам одобрили опеку. Теперь девочка ваша. Поздравляю!

- Какой прекрасный день, - протягиваю нараспев, отпуская сотрудницу. Покачиваясь в кресле, блаженно улыбаюсь и прищуриваюсь от одинокого, но настырного солнечного лучика, пробившегося сквозь стекло. - Надо обрадовать Власа.

Но все мои попытки дозвониться улетают в никуда.

Где тебя носит, Воронцов?

В ответ я слышу лишь долгие гудки. Вездесущий муж-контролер меня игнорирует? На него не похоже… Внутри что-то гадко царапает, за ребрами скребется ревнивая кошка. Отчаявшись, я набираю номер сына.

- Фил?

В динамике раздаются суетливые шорохи, ритмичное пиликанье, топот маленьких ножек и детские голоса. В безумной какофонии звуков я с трудом различаю взволнованный писк Любочки:

- Не стреляй в папу!

Застываю, припечатав телефон к уху. Теряю дар речи. Прислушиваюсь к шуму на том конце линии, не дыша. Сюрреализм какой-то! «Один дома» на минималках, только вместо «липких бандитов», кажется, влип наш папочка Влас.

- Дурочка, не мешай. Это электронный градусник! Прицел надо в лоб направить, - вопит возмущенно сын, но, судя по мышиной возне и натужному кряхтению, проигрывает этот бой. - Куда? Отдай, блин. Малявка!

- Фил, что там у вам происходит? - настороженно спрашиваю. - Где Влас?

- Он выпил свои таблетки, и ему стало плохо. Причем так сильно, что даже разрешил мне в стрелялки на новом телефоне поиграть, хотя в обычное время ворчит и от игровой зависимости меня отучает. Любочке мультики врубил. Когда она отказалась, то поиграл с ней в «Мавзолей».

- Как это?

- Влас был Лениным, а Малявка стояла как часовой. В итоге сама сдалась и, бросив его, слиняла к телевизору, - запыхавшись, тараторит сынок и тяжело дышит в трубку. От переизбытка лишней информации у меня голова кругом.

- Стоп! Давай по порядку! Фил, почему ты мне не позвонил?

Эмоции мешают дышать. Воронцов даже на грани обморока продолжает геройствовать. Вместо того, чтобы мне сообщить или врача вызвать, он в вождя мирового пролетариата играет! Я с таким безалаберным мужем поседею раньше срока.

- Влас категорически запретил, - виновато мямлит сын. - Он не хотел, чтобы ты зря нервничала. Сказал, что эта фигня сама пройдет. Правда, он как лег в гостиной, так и спит до сих пор. Сначала мы не хотели его будить, пообедали сами, посуду помыли, а он все никак не встает. А ещё он, кажется, горячий. Это же не норм?

- Боже, взрослый дурак! - издаю сокрушенный стон. - Конечно, не нормально. За все время, что мы знакомы, Влас вообще никогда не болел! Только нас лечил и выхаживал…