Каролина

Тёмный тоннель в конце которого виден свет.

Другого маршрута нет, поэтому мне приходится к нему идти. Я с удовольствием легла бы, но приходится двигаться вперёд.

Свет становится слишком навязчивым. Что-то светит мне прямо в глаз.

Щурюсь и выныриваю в реальность.

Надо мной белый потолок. К рукам присоединены какие-то проводки. Стоит капельница.

Я в больнице.

Принимаю это как факт. Никакой паники нет. Наверное, что-то случилось.

– Каролина, – в палату заходит мужчина в белом халате. За ним ещё несколько человек. Ничего себе тут толпа. – Как ты себя чувствуешь?

Он подходит и внимательно смотрит на меня.

– В полном порядке. Все хорошо. А что со мной?

– У тебя была травма головы. Довольно сильная. Ты месяц была в коме.

– Да? Я ничего такого не помню.

– Не напрягайся. Постепенно все придет в норму. Нужно сделать несколько обследований, чтобы проверить общее состояние.

– Да. Конечно.

– Для человека вышедшего из комы ты удивительно адаптивна. Твои родные каждый день приходят тебя навестить. Думаю, сегодня их можно порадовать.

– Мои родные?

Я копаюсь в памяти в поисках воспоминаний о своей семье. И ничего не нахожу.

Пусто. Я даже не знаю из кого состоит моя семья.

Это довольно непривычно. А ещё страшно.

Ведь помимо семьи я не помню никого. Друзей, знакомых. У меня же должны быть друзья? Одноклассники.

Я закончила десятый класс. Это я помню. А ещё помню, как заполняла документы на сайте. Колледж. Дизайнер одежды. Вот куда я хотела пойти.

Помню, что любила танцевать. Костюмы, движения.

Домашний адрес.

Адрес гимназии.

Номер автобуса, на котором я туда добиралась. Ещё куча всякой информации.

ВСЁ. ВСЁ. КРОМЕ ЛЮДЕЙ.

– Я их не помню, – в панике смотрю на врача. – Никого не помню!!! Никого!!!

– Спокойно. Не нервничай. Мозг – сложная штука. Но нервничать тебе нельзя.

– Вы мне поможете? – глаза наполняются слезами. Я задыхаюсь. Мне не хватает кислорода. – Есть же лекарства? Есть? От памяти?

– Дайте успокоительное. Все будет хорошо, Каролина.

***

Со мной в палате мама и сестра. Так мне сказали. Но сама я никак не могу их вспомнить, сколько не пытаюсь. А ведь уже пять дней, как я пришла в себя.

Евангелина и моя мама похожи между собой. А вот я…

Каждый раз, как только они уходят я иду в туалет, к зеркалу. Пытаюсь найти сходство. И не вижу его.

Я другая.

Но это же ничего не значит? Наверное, так бывает.

Евангелина показывает мне фотографии. Подробно описывает, когда они были сделаны, что мы делали в тот день.

Я смотрю. Изучаю все детали. Усиленно напрягаюсь, чтобы вспомнить. Но это вызывает только головные боли, о которых я никому не говорю.

Врачи, медсестры относятся ко мне, как к особенному и нежному создания. А я не такая. Мне не нравятся эти взгляды, недомолвки, переглядывания.

Я смогу все вспомнить. Смогу.

Мама тихонько вытирает слезы. Думает, что я не вижу, как она плачет.

– Почему ты плачешь? – спрашиваю у неё.

– Нет–нет. Это соринка попала в глаза, – она шмыгает носом и старается улыбнуться.

– Давай договоримся, что ты не будешь плакать. Воспринимай это как возможность. Представь, например, что мы с тобой сильно поссорились. А теперь я все забыла. И можно начать все заново, – мысль приходит мне в голову мгновенно. В этом даже есть логика.

– Ну да, – вместо того, чтобы успокоиться ее начинает еще больше колбасить.

– Мама, помни, что тебе нельзя нервничать, – говорит Евангелина. Мне сказали, что дома мы называем её Ива. Какое странное имя. Но ладно. Путь так. – Или мне придётся отправить тебя к врачу!

– Почему? Мама болеет? – я заинтересованно смотрю на сестру.

– Нет, – перебивает мама. – Я в порядке. Просто давление иногда скачет.

– Не надо за меня переживать. Врач же сказал, что память может вернуться. Мозг – сложная штука. И я не стеклянная. Мне не нужна ничья жалость и сочувствие. Я – нормальная. Ясно? И я всё вспомню. ВСЁ!

Я убеждаю в этом не только их, но и себя.

Себя в первую очередь.

Мне страшно.

Страх пронизывает каждую клеточку. Парализует тело, начиная свое движение от сердца и дальше. В такие моменты я едва могу дышать.

Что если я навсегда останусь такой?

Неполноценной.

Без памяти. Без прошлого. Без себя настоящей.

Как только они уходят, я перебираюсь на окно и смотрю на улицу.