Становится немного понятнее. Но я все равно не знаю, о ком она говорит.

Даша размазывает слезы по щекам.

– Я с тобой поделилась только потому, что ты здесь аутсайдер. Попробуй рассказать кому-нибудь!

– Ты могла бы просто попросить. Без угроз. Обычно это делается так, – поднимаюсь с места и иду в раздевалку. Даша не пытается меня остановить. Слила свой негатив. Наверное, теперь ей стало легче.

Что же за подростки учатся в этой гимназии?

Они такие же, как я. Две ноги, две руки, голова. Почему тогда позволяют себе относиться свысока по отношению к тем, кому не повезло родиться в богатой семье? Кто дал им это право? И речь не только о сверстниках. Учителя для них – просто обслуживающий персонал.

Мне так мерзко. Хочется побыстрее добраться до дома и отмыться.

На улице, возле школьной аллеи стоят Нина с Женей. Румяные, счастливые. Обсуждают что-то и смеются.

Ускоряю шаг, иду прямо к ним. Пофиг, что они меня игнорят. Выслушают молча.

– Вам не стыдно, девочки?

Они поворачиваются в мою сторону и смотрят, как на грязь под ногтями.

– С чего бы?

– Почему Лариса Владимировна должна убирать за вами костюмы?

– А кто должен? Ей вообще-то зарплату платят с наших денег, – удивляется Нина.

– И что? Она – педагог. Можно проявить немного уважения? Или вы считаете за деньги можно купить все?

– Если у тебя их нет, тебе и не понять. И не надо проявлять свою зависть так громко, – говорит Женя. Все с ними ясно.

– Чему завидовать? Без денег родителей – вы никто. И если вы думаете иначе, то мне вас жаль. Это очень глупо, – это я сейчас произношу вслух? Мало мне врагов?

Делаю шаг назад и тут же чуть не падаю, наступив на что-то мягкое. В самый последний момент меня ловят чьи-то руки.

– Какая замечательная речь, – голос незнакомый.

Поворачиваюсь и вижу перед собой такого красавчика. Кожа смуглая, волосы чёрного цвета, и при этом красивенные голубые глаза. Немного похож на испанца или итальянца. Он не очень высокого роста, всего на голову выше меня, зато явно не пропускает тренировки в зале.

Стою и пялюсь на него с открытым ртом. Вот о ком говорила Даша.

Почему я раньше не встречала его в гимназии? Или просто не обращала внимания? Как можно пройти мимо такого парня?

– Ты, значит, тут новенькая? – он осматривает меня сверху вниз, при этом не разжимая рук. Мне даже неловко. Но я будто нахожусь под гипнозом этого красавчика.

– Да, – сиплю в ответ.

– Егор, ты ничего не перепутал?– Осадчая явно недовольна таким положением вещей.

Егор выдаёт улыбку больше похожую на оскал. И вся магия исчезает. Даже со стороны Миронова я не ощущаю такой злости.

Убираю его руки и собираюсь валить подальше. Все, что хотела я уже сказала. Дальше пусть сами разбираются.

Я успеваю сделать несколько шагов прежде, чем чувствую, как кто-то держит меня за рюкзак.

– Далеко собралась, новенькая? Мы вроде не договорили, – это Егор держит меня. – Ты обидела мою девушку.

– На правду не обижаются, – делаю резкое движение и он отпускает.

– Оставь, Егор. Она тут в роли местного лузера. С ней никто не общается, – это говорит Нина.

Ага. И все это благодаря твоему парню. Кстати, что-то его не видно.

Поворачиваю голову и вижу, что Миронов преспокойно стоит на крыльце и наблюдает за всем со стороны.

На глаза наворачиваются слезы. Первый раз после того, как я пришла в гимназию.

Но этим мажорам я не покажу свою слабость. Ни за что.

– Каролина, мама звонила, спрашивала почему ты трубку не берешь? – сестра без стука входит в мою комнату.

– Тебя стучаться не учили? – спрашиваю со злостью. У меня так плохо на душе. Пять минут назад я плакала. Пыталась написать дурацкое эссе по английскому и не смогла сдержаться, слезы потекли сами по себе. Глаза скорее всего красные и опухшие.

– Маленькая ещё, чтобы стучаться, – безапелляционно заявляет Ива, но потом замечает моё состояние. – Что-то случилось?

– Ничего, – я утыкаюсь в тетрадь.

– Каро, тебя обижают? Что происходит? Может мне стоит сходить в гимназию?

– Тебе то? – с сомнением осматриваю старшую сестру. Она сама закончила школу только в этом году. Маленькая и худенькая, хоть в чем-то мы похожи. Её вполне можно принять за мою ровесницу.

– Пока мама не вернулась, я за неё.