Дети молниеносно приводят меня в чувство. Смахнув предательскую соль с губ, я поворачиваюсь к ним как ни в чем не бывало. Словно это не у меня в груди зияет дыра.

- Так, девочки, что вы натворили? – строго отчитываю затаившихся крошек, упирая руки в бока. - Почему тетю Таню не слушались? Я больше не смогу брать вас на работу. Завтра пойдете в сад.

- С дядь Валей? – обреченно тянет Поля.

- К воспиталке? – кривится Ариша и закатывает глаза.

- Бе-е-е, - хором.

- Это не обсуждается, - произношу тихо, но убедительно. - А сейчас бегом убирать!

Окидываю взглядом бардак в кабинете, цепляюсь за разбитую рамку на полу. На фотографии под стеклом – мы с девчонками. Трещина на уровне моей груди, будто нож мне в сердце воткнули, и паутинкой расползается вокруг, перекрывая наши лица.

- Хулиганки, - тяжело вздыхаю.

Аккуратно убираю осколки, но всё-таки умудряюсь поранить руку. Боли не чувствую. Достаю фотографию, а рамку выбрасываю в урну для бумаг. Провожу пальцами по детским улыбкам, прижимаю к себе снимок и отхожу к окну.

На парковке во внутреннем дворике – иссиня-черный автомобиль. Догадываюсь, кому он принадлежит прежде, чем появится сам хозяин.

Звук снятия сигнализации отчетливо слышен через стеклопакеты, машина мигает фарами, а вместе с ней заходится в волнительном предвкушении мое сердце.

Хочу увидеть его в последний раз.

Миша неторопливо подходит к пассажирской двери, галантно открывает ее перед зардевшейся Альбиной. В какой-то момент оборачивается – и мы встречаемся взглядами.

Не знаю, успел он рассмотреть меня в темном окне или просто почувствовал мое присутствие, но импульсивно закрываю жалюзи и делаю шаг назад. Во дворе раздается шум двигателя, рев мотора – и машина срывается с места, скрипнув шинами по асфальту.

Вот и всё… Прощай и будь счастлив с ней.

- Зайки мои! – бодро обращаюсь к провинившимся дочкам. – Заканчиваем уборку и идем обедать. Помните детское кафе, которое открылось в конце улицы? Мы не раз проезжали мимо и вы просили отвести вас туда, а я постоянно была занята, - закусываю губу, снова чувствуя себя отвратительной матерью. Я должна была заменить им двоих родителей, а на деле даже свои обязанности не исполняю. – Думаю, настало время нам немного отдохнуть и развеяться. Мы это заслужили.

Иначе я сойду с ума в помещении, которое пахнет им и хранит его следы.

- Ур-ра-а-а! – восклицает Поля, на эмоциях роняя бумаги, и тут же принимается их снова собирать. Поджимает губы и пыхтит от усердия. Моя хозяюшка.

- Ты же работаешь, - недоверчиво прищуривается Ариша. Боже, до чего же отца напоминает. Не внешне, а повадками и несвойственной ребёнку бдительностью. Она все держит под контролем.

- От работы дохнут кони, - подмигиваю с улыбкой.

- Наша мама – бессмертный пони, - заливисто смеются близняшки, повторяя слова Татьяны, которыми она в шутку поддевает меня.

- Я всё сделала, как вы сказали, Анастасия Николаевна, - доносится со стороны двери, когда растерянная помощница заходит в кабинет. – Жених просил передать вам искренние извинения за доставленные неудобства, - непонимающе пожимает плечами.

Миша.… Ни капли не изменился – такой же вежливый, интеллигентный и обходительный. Настоящий мужчина. Жаль, не мой. Я одолжила его на время, но благодарна и за это. В конце концов, он подарил мне замечательных, смышленых дочек. Пусть ему они оказались не нужны, но для меня стали смыслом жизни.

- Спасибо, Тань, до конца дня остаешься за главную, - ставлю перед фактом, замечая, как ее лицо вытягивается в удивлении. Загадочно улыбнувшись в ответ, я забираю детей и вызываю такси.

За три года, что существует наше агентство, я ни одного отгула не взяла, не говоря уж об отпуске, а наоборот, засиживалась допоздна и работала сверхурочно, добивая заказы.

Моя жизнь превратилась в гонку.

Через год после рождения дочек я восстановилась в институте, как советовал Миша, когда мы были вместе.

«Тебе надо доучиться. Нельзя бросать мечту».

Так я и поступила…. Училась заочно и неофициально подрабатывала в свадебных салонах. От девочки на подхвате доросла до хозяйки собственного агентства, которое открыла на деньги, оставленные нам Мишей перед тем, как бросить. Я упрямо не хотела брать ни копейки со счета, но мама уговорила. Сказала воспринимать это как алименты. Детского пособия ни на что не хватало, мать не работала по состоянию здоровья, Валя получал в службе охраны немного, да и не обязан был обеспечивать чужих детей. Будущее представлялось туманным.

Наступив на горло собственной гордости, я послушалась. И не пожалела.