Миша встаёт следом, скалой нависает надо мной. Я и забыла, какой он высокий, большой, надежный. Один из тех редких мужчин, за которым женщина как за каменной стеной. Во всех смыслах. Не зря Альбина вцепилась в него, как пиявка, и держится из последних сил, несмотря на все измены. Прощает и принимает домой…

Интересно, а я бы смогла простить? На протяжении всех этих лет я была уверена, что да. Слишком слабая и слишком люблю.

Но сейчас.… Внутри всё рухнуло – реставрации не подлежит. Чувства идут под снос, и вряд ли что-то можно выстроить вновь на выжженной земле.

- Анастасия? – летит как пощечина, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь прогнать этот страшный сон, но он не исчезает. - Мы обидели вас чем-то?

Предательство считается?

Миша терпеливо ждёт ответа. Синие глаза прищурены, лоб нахмурен, взгляд виноватый и мягкий. От него веет теплом и заботой, как раньше. Между нами не больше метра. Один шаг – и я в его объятиях. Но в то же время нас разъединяет глубокая пропасть.

Слышу тихое покашливание Альбины, чувствую, как она прожигает нас взглядом, воспроизвожу в памяти её грубую фразу: «Одна из любовниц? А я жена».

Через две недели – законная, а не гражданская.

А я по-прежнему никто.…

Голоса дочек в кабинете становятся громче, сопровождаются гулким топотом и возмущенными вскриками: «Отдай!». Опять они что-то не поделили, а Татьяна не справляется с двумя тайфунами. Я её не осуждаю – сама порой схожу с ума с ними.

Неуверенный лепет помощницы тонет в детских перепалках. Что-то падает и разбивается.

- Ты.… салага! – неожиданно ругается Ариша.

Где только она этого нахваталась! Валя научил? Или передалось по крови от родного отца, который прямо сейчас настороженно слушает ссору своих дочек…

- Сама такая! – визжит Поля.

Миша едва уловимо вздрагивает, врезается взглядом в дверь, за которой разворачивается эпичная битва близняшек, и принимает стойку, будто мысленно вскрывает ее монтировкой и хочет заглянуть внутрь. Пока в кабинете происходит настоящий Армагеддон, в нашем зале воцаряется полная тишина, в которой отчетливо слышится тяжелое, сбивчивое дыхание Демина.

Всё-таки екнуло? Ты ведь сам отказался от них…

- У меня очень плотный график. Я не успею организовать все за две недели, - лгу как можно убедительней.

- Цена вопроса? – по-хамски бросает Альбина, устав быть милой.

Миша жестом осекает ее, что-то тихо говорит, но мне уже все равно. Я молча разворачиваюсь и ухожу с высоко поднятой головой, чтобы слёзы не текли по щекам. Позже я поплачу навзрыд. Ночью в подушку, когда дочки будут спать.

- Анастасия, подождите… Настя….

Мурашки по коже от его низкого, глухого баритона. Не оглядываюсь. Скрываюсь в кабинете прежде, чем дойдет до ласкового «Настенька».

Прислонившись спиной к двери, я прикрываю глаза и часто, лихорадочно дышу.

- Что случилось? – подлетает ко мне Татьяна. - Ты такая бледная.

- Мамочку обидели! – испуганно пищит Поля и, бросив все дела, обнимает меня за талию.

- Мы их сейчас побьем, - пыхтит Ариша, прижимаясь ко мне сбоку, и пытается протиснуться к двери.

- Спокойно, Незабудки, - размеренно произношу, а в груди колет. - У мамы просто голова разболелась.

- Бе-едная мама! – нараспев тянут они.

Это так мило, что я невольно улыбаюсь, отпуская боль. Надеюсь, Миша нас не подслушивает. Неловкая ситуация. Впрочем, ему должно быть все равно.

- Танюш, проводи клиентов, пожалуйста, - успокоившись, вежливо прошу помощницу. - Мы не будем с ними работать.

- Что? Почему? – тараторит она и панически хватает ртом воздух. - Настя, ты что наделала? Они же.…

- Татьяна, ты забываешься! – перебиваю ее стальным тоном. - Это приказ, а приказы не обсуждаются. Попрощайся с молодоженами и дай им контакты других агентств.

- Как скажете, Анастасия Николаевна, - поджимает губы она. Обиделась. - Значит, отдадим вашего жениха конкурентам.

Звучит двусмысленно…

Я уже отдала его. Без боя.

В солнечном сплетении разливается жгучая горечь. Рваными волнами накатывает предчувствие, что я поступаю неправильно. Словно упускаю что-то важное.

За помощницей закрывается дверь, а я успеваю украдкой заглянуть в щель и поймать взглядом знакомый мужской силуэт. Закрываю глаза. Упираюсь лбом в холодную стену, слышу приглушенный голос некогда родного человека. Слёзы стекают по щекам.

- Мамочка? – тихонько шелестит позади.