Наступила мертвая, звенящая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, свистящим дыханием в коммуникаторах. Я лежала на холодных камнях, парализованная выбросом адреналина, и завороженно смотрела на пятнадцатисантиметровую стеклянную иглу, торчащую ровно в дюйме от стекла моего визора.

— Все целы? — прохрипел по рации голос Эша, который успел вовремя укрыться за крупным валуном.

— Целы, — мрачно отозвался Варг. Он тяжело поднялся на ноги и грубым рывком поставил на ноги трясущегося, белого как мел техника. — Если не считать предынфарктного состояния у нашего инженера.

Я села, стараясь унять дрожь в руках, и аккуратно, двумя пальцами в бронированной перчатке вытащила иглу из земли. Она была острой, как бритва молекулярной заточки, и внутри ее прозрачного стержня зловеще пульсировала густая мутная жидкость.

— Местная флора, — задыхаясь, пробормотала я, осторожно помещая смертоносный кристалл в герметичную колбу. — Удивительная адаптация. Они медленно аккумулируют кинетическую энергию из-за перепада дневных и ночных температур. И терпеть не могут незваных гостей с температурой тела выше тридцати градусов. Защитный рефлекс. Мгновенный выстрел на поражение при приближении любого источника тепла.

— Прелестная, гостеприимная планета, — саркастично резюмировала Иара, передернув плечами. — Ветрова, сворачиваемся. Мне вполне хватит впечатлений на сегодня. Данных для отчета более чем достаточно.

По возвращении на «Гелиос-9» нас ждал короткий, жесткий разбор полетов в рубке. Когда мы вошли, Каэр стоял у тактического стола. Он выслушал рапорт Иары с абсолютно каменным лицом. Данверс, стоявший рядом, изучил переданные мной данные с анализатора.

— Вы вовремя заметили ловушки, младший аналитик, — сухо, но веско похвалил старпом. — Риск потери личного состава был высоким. Хорошая работа в поле.

Я кивнула, чувствуя колоссальную усталость. Но мой взгляд невольно метнулся к Каэру. Он молчал. Ни похвалы, ни придирок. Только тот же тяжелый, непроницаемый взгляд, под которым мне становилось жарко даже в прохладном воздухе рубки.

Брифинг окончился. Я направилась к выходу, мечтая только о горячем душе и чашке крепкого чая. Но уже в техническом коридоре, вдали от чужих глаз, за моей спиной раздался знакомый тихий шаг. Я безошибочно узнавала его даже среди гула корабельных систем.

— Ветрова.

Я остановилась и медленно обернулась.

— Сэр.

Каэр нагнал меня у переборки. Он остановился непозволительно близко. В воздухе снова запахло озоном и морозной хвоей. Я пожалела, что так рано сняла маску с фильтрами.

— Вы верно выявили угрозы, — сказал он ровно, глядя прямо в мои глаза.

— Спасибо, сэр. Я просто делала свою работу.

Он помолчал. Воздух между нами загустел, стал плотным и вязким. Вся та дистанция, которую мы так старательно выстраивали, истончалась с каждой секундой.

— Я читал логи ваших биометрических датчиков, — его голос упал на полтона, став почти интимным. — Ваш пульс в момент выстрела игл достиг критической отметки. Вы были в доле секунды от пробития визора.

— Я успела среагировать, сэр.

— Хорошо, что вы были там, — тихо, с пугающей откровенностью добавил он. — И хорошо, что у вас отличная реакция.

Я встретилась с ним взглядом, на мгновение забыв обо всех уставах на свете. В его глазах я видела обнаженный страх, который он так мастерски прятал от команды. Страх за меня.

— Я тоже рада, сэр, — прошептала я.

Казалось, после этого спутника мы перешли какую-то невидимую, но очень важную черту. Моя уверенность росла, а вместе с ней росла и моя готовность отстаивать свои выводы.

Через три дня состоялся общий брифинг по системе Сигма-Лар. Система была дрянной. Картографы и блок обеспечения настаивали на безопасной высадке в районе экватора, ссылаясь на то, что плотная пылевая буря скроет шаттлы от орбитальных радаров возможных контрабандистов. Они разложили свои красивые, выверенные графики на голо-столе, убеждая командование в минимальных рисках.

Я слушала их ровно пять минут. А потом просто вышла вперед.

— Ваша теория о безопасности высадки — это красиво оформленное самоубийство, — сказала я громко, прерывая начальника картографического отдела.

В рубке повисла тишина.

— Младший аналитик? — нахмурился тот, явно оскорбленный. — У нас точные расчеты плотности бури.