В этот момент картинка дернулась. Сбоку, из темноты коридора, раздался хриплый, отчаянный стон.

— Нет!

В круг света, освещающий алтарь, вывалилась фигура.

Это была… Кристина.

Мое сердце остановилось. Боги, в каком она была состоянии… Едва стоящая на ногах, изломанная, покрытая грязью и запекшейся кровью. Ее запястья были худыми и стертыми в мясо.

Она была истощена до предела, её шатало, но в её глазах горело неистовое, жертвенное пламя.

Твари. Безжалостные ведьминские отродья. Что они с ней сделали?!

Кристина, которая сама находилась на грани смерти, с нечеловеческим, диким рывком бросилась вперед.

Она кинулась спасать свою племянницу. Спасать мою дочь. Крис и Эра сестры. Такие разные и такие непохожие.

Она всем своим хрупким, измученным телом накрыла плачущую Мираэлу, закрывая её от удара. И ритуальный клинок Эры, который должен был пробить сердце ребенка, с тошнотворным хрустом вонзился в плечо моей девочки.

Я задохнулся от фантомной боли. В реальности я зарычал, стискивая зубы так, что на губах выступила кровь.

Я ведь был там. Я был совсем рядом, пробивался сквозь заслоны ведьм в верхних уровнях их убежища. Я был в нескольких десятках метров от своей истинной пары и своей дочери.

Но правда, которую показала мне Кира, была беспощадной: я бы не успел преодолеть этот коридор до того, как нож опустился бы на грудь моего ребенка.

Мираэлу спасла Кристина. Она приняла этот удар на себя, истекая кровью, но мертвой хваткой вцепившись в Миру.

Я никогда в жизни, до последнего своего вздоха не забуду того, как эта израненная девушка спасла, а потом рискуя всем принесла мне мою дочь.

Теперь я видел своими глазами, от чего именно она её спасла. От неминуемой, ритуальной смерти. От сумасшедшей матери.

А потом эти ведьмы обвинили мою пару в том, что она глава Ковена и я сам лично объявил ее вне закона.

Коварные твари, эти ведьмы, все предусмотрели!

Я сам чуть было не уничтожил свою истинную. Но Кристина такая хрупкая на вид, была сильнее многих. Она не побоялась и пришла ко мне, своему палачу, чтобы вернуть дочь.

Видение изменилось. Магия Киры швырнула меня в другое воспоминание. Более раннее.

Сырая, промозглая камера подземелья. Лязг цепей.

Эра стояла перед прикованной к стене Кристиной. Я снова чувствовал эмоции этой дряни: жгучую, всепоглощающую зависть и черное торжество.

Кристина была невероятно красива.

А еще она оказалась… фейри.

Я думал ведьмы прятались в старых туннелях под Империей, а это были… Холмы.

Даже в лохмотьях, даже измученная пленом, природная грация фейри, её чистые, яркие черты лица излучали свет, который Эра не могла вынести.

Эра ненавидела её за то, что Кристина была живой, настоящей, чистой.

«Посмотрим, как ты запоешь теперь, уродка,» — прошипела Эра.

Я зарычал в своем сознании, когда увидел, как Эра с садистским, извращенным удовольствием подносит лезвие к лицу своей собственной сестры.

Как она методично, наслаждаясь каждым мгновением, полоснула её по одной щеке, а затем по другой. Как брызнула алая кровь.

Эра смеялась. Она упивалась своей властью, глядя, как Кристина сжимает зубы от адской боли, а потом и кричит.

Эра резала эту прекрасную девушку только для того, чтобы изуродовать её, чтобы сломать её дух, чтобы та больше никогда никому не понравилась.

«Думаешь, ты кому-то нужна? Думаешь, твой истинный дракон посмотрит на такое чудовище? Он отвернется от тебя с омерзением!» — торжествовала Эра, вытирая окровавленный нож о подол платья Кристины.

Эра знала, что Кристина моя пара. Хотя до этого я никогда не видел Крис.

Мы уже знали, что ведьмы каким-то образом определяют связь. А потом манипулируют ей в своих целях.

Слюна во рту стала кислой от ненависти. Мои когти уже вонзились в собственные ладони, пробивая кожу, но физическая боль была ничтожна по сравнению с тем ядом осознания, который сейчас разливался по моим венам.

Я знал, что ведьмы могут подделывать истинность. Так было у Кайдена Айсхарна, главы Ледяного клана, так было и у Нортана.

И так было и у меня.

Стоило только увидеть Эру, как меня накрыло, но первый пронзительный крик Мираэлы разрушил наваждение.

Я начала думать и анализировать. И страх Кристины ведь тогда заставил по- новому смотреть на Эру.

Мой внутренний зверь спал беспробудным сном рядом с ней, не желая признавать в ней хозяйку. Я давно понял, что здесь кроется какая-то грязная тайна. Мираэла, потом Эра.

И все это на фоне Тины, которую хотелось оберегать. Которая пахла луговыми травами.

Мои инстинкты безопасника взвыли сиреной, когда я понял, что эта «служанка» беспрепятственно прошла мою защиту. Мой абсолютный, непроницаемый барьер Теней, который я выстраивал годами, вливая в него чистейшую первородную Тьму.

Пройти сквозь него могла только моя кровь — моя дочь Мираэла. И только один человек в этом мире, помимо нас. Моя Истинная Пара.