То, что он тогда сделал, все теоретики назвали невозможным. Но именно это и позволило ему и его капитанам подлезть под силовое поле корабля-матки, и, используя опыт уничтожения истребителей Иных, вскрыть обшивку, проникнуть внутрь и с боем прорубиться к центру управления.

После этой первой, такой важной победы, предотвратившей гибель планеты, Дард долго спорил с аналитиками.

Ему раз за разом говорили, что такое невозможно.

Потом ситуация повторилась. Бортовой компьютер отказывался выполнять манёвры. Вторая победа была именно благодаря ручному управлению.

К тому моменту во флоте и во всей Конфедерации творился хаос. Дарда просто никто не слушал.

Тогда он собрал своих капитанов и, после долгого и громкого совещания, убедил их попробовать.

Согласились не все. Несогласных выгнал, а с теми, кто его послушал, Дард провёл учения. С того момента его эскадра — единственная во всей Конфедерации, начала успешно бить Иных.

Тогда-то на Дарда и его капитанов начались первые покушения. Тогда стало понятно, что вторжение Иных кому-то выгодно. Предателям в самой верхушке управления Конфедерации.

Естественно, одной эскадры Дарда было недостаточно, чтобы остановить вторжение.

Когда, казалось, что всё кончено, Дарда вызвал к себе Президент. Дард два часа вываливал ему весь расклад. Уходил со встречи, думая, что всё кончено.

Но на следующий день Президент назначил его маршалом, указав в сопроводительном письме, что одобрит любое решение Дарда.

Рассказав про письмо Президента и те сопроводительные слова, Дард замолкает.

Я жду продолжение, а его всё нет. Дард молчит. Стоит спиной ко мне, наливает чай.

Ставит чайник и трёт виски. А я… вижу, как подрагивают его пальцы.

Прямая спина, уверенные жесты. А руки подрагивают. Ох, Дард…

Не выдерживаю, подхожу к нему, порывисто, и обнимаю его со спины, обхватывая его за пояс.

Прижимаюсь щекой к его широкой спине, а на глазах проступают слёзы от того, как он кладёт ладони поверх моих рук и молча сжимает их.

Стоим так долго… И мне не нужно уже его дальнейшего рассказа. В смысле, нужно, конечно. Но потом. Всё потом.

Дард разворачивается ко мне, обхватывает ладонями моё лицо.

— Лита моя… — выдыхает он и целует.

Бережно. Медленно. У меня слёзы всё же проливаются.

— Ну что ты, маленькая моя? — спрашивает он, вытирая большими пальцами мокрые дорожки на моих щеках.

— Дард, я… — задыхаюсь от эмоций, даже не знаю, что ему сказать. — Ты…

— Тшшш… — обнимает меня, прижимает крепко к себе. — Не говори ничего. — Усмехается невесело и прижимается щекой к моим волосам. — Не хочешь, даже замуж за меня можешь не выходить. Просто будь со мной.

Глава 41. С тобой

— Я вроде уже с тобой, — тихо отзываюсь я.

Дард издаёт смешок и заметно расслабляется. Только сейчас мне становится понятно, в каком напряжении он всё это время был.

— Вроде или уже? — уточняет он.

— Уже… — после паузы, всё же признаюсь я.

Новый поцелуй. Вот это уже мой Дард… Властно накрывает мои губы. Целует глубоко, напирая всё сильнее.

Я смеюсь в его губы, чувствуя, как он задирает мою юбку.

— Невозможная моя, несносная Лита, — хрипло выдыхает он, прикусывая мою нижнюю губу. — Я тебя сейчас снова трахну.

— Если хочешь, я не против, — улыбаюсь я и тут же ахаю: — ох, Дард! Ты… О…

Он вздёргивает мою юбку, рывком срывает вниз трусики, резко разворачивает меня к себе спиной.

Мне приходится опереться на стол с чайником и чашками, чтобы не упасть. Надеюсь, мой горячий маршал учтёт, что здесь кипяток, и это всё не польётся на пол и на нас…

Дард наклоняется и целует меня в поясницу, сжимает мои голые ягодицы и прикусывает их, мнёт руками половинки, проникает пальцами в промежность, давит на половые губы.

От моего громкого стона его окончательно срывает. Выпрямляется, дёргает свой ремень одной рукой, другой сминая мою грудь.

Я торопливо расстёгиваю пуговицы форменной блузки — точно ведь порвёт и эту одежду.

Вовремя — Дард хватает за ворот, рывком сдёргивает вниз, обнажая плечи. Наматывает мои волосы на кулак, впивается поцелуем в моё плечо.

Прижимает пальцами мои губы, хрипло приказывает: «оближи». Возбуждаясь от его резкости до небес, я облизываю его пальцы.

Он берёт ими свой член, направляет его в меня.

— Малышка моя мокрая, — довольно шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку. — Заводишься, как и я, мгновенно. Хорошо. Очень хорошо.

Его проникновение резкое, сразу на всю длину. Мой стон такой громкий, что, кажется, пробивает звукоизоляцию на его кабинете, и его слышно во всём здании генштаба.

— Как же ты стонешь… — хрипит Дард и начинает вколачиваться в меня. — Всю жизнь слушать хочу.