Стараясь не смотреть в его расстегнутую рубашку — на его рельефный торс и примагничивающие взгляд идеальные кубики пресса — я тоже отпила воды.

— Может, ты расскажешь про ректора? — поинтересовалась я.

— Может и расскажу, — кивнул он. — Только надо проверить мои догадки. Бездоказательно я никого и никогда не обвиняю.

Я глянула на него и тут же опустила взгляд.

Пришлось сфокусироваться на тарелке. Не помогало. От тягучего возбуждения и внезапного спазма между ног, я обхватила себя рукой и поёжилась.

— Я выполнил твою просьбу, оделся, — вдруг сказал маршал. — У меня встречная просьба. Может ты перестанешь трястись рядом со мной? Я не угроза тебе, Лита. Наоборот. Никому не позволю причинить тебе вред.

Я покраснела и опустила голову. Я не знаю, как рядом с ним не трястись.

Собственно, я не трясусь. Я краснею, робею и растекаюсь. Причём от желаний. Рядом с ним вообще мозги всмятку.

Только бы ему не пришло в голову сейчас меня трогать. Или пойти со мной вместе в спальню…

— Ты обещал, что будешь спать в кабинете, — тихо сказала я.

— Обещал. Значит сделаю, — после долгой паузы произнёс он.

На этом наша беседа закончилась.

Маршал быстро доел свою порцию, положил посуду в мойку и, не прощаясь, вышел с кухни.

Я вздрогнула, когда услышала щелчок двери его кабинета.

Тяжело вздохнула и потёрла лицо. Посидела так и заставила себя доесть.

Убрав на кухне, пошла в спальню.

Ворочалась долго. Никак не получалось заснуть. Перед глазами стояла широкая умопомрачительно-рельефная и голая спина маршала Дардена Блейда у плиты.

Я даже скользнула пальцами под влажную ткань своих трусиков, настолько была перевозбуждена.

Но тут же покраснела, перевернулась на бок и начала думать о том, из-за чего всегда засыпала: о высаживании семян ганнского перца на пятидесяти грядках — сложная схема, надо отдельно промежутки измерять.

Незаметно я заснула. Самое странное, что я точно понимала, что нахожусь во сне.

Снился мне маршал Блейд. В одних парадных брюках, с обнажённым рельефным торсом. В моём кабинете.

Он целовал меня, зарывался пальцами в волосы, наминал мои ягодицы под узкой юбкой. Говорил жаркие пошлости и вжимался в меня здоровенным бугром в паху.

Потом стало ещё жарче. Маршал снял с меня жакет, смял ручищами мою грудь.

Почему-то я была без топа, в одной полупрозрачной блузе. Маршал стал играть с моими сосками сквозь ткань — скручивать, сжимать, гладить. Заставляя выгибаться всем телом. Льнуть к нему. И протяжно стонать от удовольствия.

Вдруг он прервал поцелуй, мрачно посмотрел на меня.

— Лита, проснись, — требовательно сказал мне он. — Немедленно просыпайся.

Я тряхнула головой, обняла его за шею и потянулась к его губам.

— Лита, ты спишь, — настаивал маршал. — Открывай глаза.

И я действительно вдруг выплыла из сна!

Заморгала, осознавая, что происходит.

Я в спальне. В служебной квартире маршала.

В одной ночной сорочке. Одеяло где-то в стороне.

С мной в постели лежит и крепко держит меня… сам маршал!

И ещё, на нём только домашние штаны.

Что?! Как он здесь?..

Я ошеломлённо на него уставилась, осознавая, что его сильные руки накрепко вжимают меня в его голое рельефное тело.

— Почему?.. — оторопело выдохнула я.

— Ты стонала во сне и звала меня, Лита, — пристально глядя на меня, сказал маршал. — Я стал будить. Что тебе снилось?

Глава 24. Ночь

От его вопроса смущаюсь дико. Краснею, пытаюсь отстраниться, но его объятия становятся монолитными — будто в камне, твёрдом горячем камне.

— Я снился тебе, Лита? — хрипло и вкрадчиво спрашивает маршал.

Зажмуриваюсь плотно-плотно, сгорая от стыда.

Я сейчас просто пеплом рассыплюсь.

— Малышка, не переживай так, — в его тихом голосе улыбка. — Я просто тебя впечатлил. Это нормально.

Вскидываю на него возмущённый взгляд, и… таю, замираю от ласковой нежности, с которой он на меня смотрит.

Внимательно-внимательно. С тёплой улыбкой. Любуясь. Лаская взглядом.

Смотрю на него испуганно, снова пытаюсь высвободиться, но маршал притягивает меня к себе ближе.

Целует мой лоб, легко-легко, потом ещё раз, и ещё, ближе к виску, шепчет вкрадчиво над ухом, вызывая по всему телу взбудораженные мурашки.

— Что я там делал с тобой, Лита? В твоём сне?

Не знаю, от чего меня больше всего кроет: от этого вопроса или от его объятий, близости, тепла в голосе, в котором ни капли самодовольства или насмешки.

— Ммм?.. — лёгкий укус за ушную раковину и лёгкое поглаживание по спине. — Там, в твоём сне, что я делал с тобой, Лита? Целовал тебя, да?