Я упираюсь ладонями в его плечи и возмущённо смотрю на него.

Похоже, это выглядит забавно, учитывая в какой стадии возбуждения я нахожусь, потому что он широко и крайне обаятельно улыбается.

В его глазах явное предвкушение.

— Конечно, нам нельзя, — сообщаю ему я.

Он смеётся красивым низким смехом, и я закусываю губу оттого, как этот смех и его шальная улыбка отзывается во мне.

Даже не думает от этого останавливаться. Отстраняется, забрасывает мои ноги на свои плечи и, опираясь на вытянутые руки погружается в меня под новым, совершенно восхитительным углом.

Вцепляюсь в его рельефные предплечья, запрокидываю голову, облизываю губы, глядя ему прямо в глаза.

— Что, маршал… ах… Блейд? — задыхаясь и постанывая, спрашиваю я. — Тебе нечего… ах… мм… возразить? Нельзя же… ммм…

Он лишь усиливает и снова меняет проникновения, пристально глядя на меня.

И тут меня срывает в яркий, очень громкий оргазм. Выгибаюсь всем телом и кричу, не в силах сдержаться, так сильно меня захлёстывает удовольствие.

И ещё мне нравится, как при этом он на меня смотрит. Неотрывно, жадно смотрит!

Наклоняется ко мне, лишь слегка замедляясь, погружаясь в моё пульсирующее лоно.

— Даже если и нельзя, — с довольной усмешкой рассматривая меня, говорит он, — если очень хочется, то можно. Тебе меня, очевидно, очень хочется. А уж как мне хочется тебя…

Я просто в космосе, не хочу больше пререкаться. Маршал ловит мою смену настроения. Осторожно снимает мои ноги со своих широких плеч, накрывает меня собой полностью.

Он — глубоко внутри меня. Горячие губы так близко к моим. Его жёсткий взгляд глаза в глаза.

— Я не позволю тебе жалеть, Лита, — тихо и властно говорит он.

Снова целует меня — страстно, требовательно, умело. Снова двигается внутри меня — медленнее, чувственнее, с осознанием полного права брать меня, вторгаться в меня. Присваивать меня.

Это настолько хорошо, настолько восхитительно, что я… сдаюсь. Обнимаю его, отвечаю на его поцелуй и… разрешаю себе забыться в его страсти. Снова стонать под ним, целовать, ласкать, гладить в ответ.

Сейчас — не хочу жалеть. Слишком хорошо под ним. Разрешаю себе — сейчас — быть. С ним.

Глава 26. Завтрак

— Ты специально ходишь полуголым? — всё же не выдерживаю я и задаю вопрос.

Маршал ставит передо мной тарелку с пышным омлетом и тонюсенькими ломтиками блестящих овощей.

Смотрится так же аппетитно, как и пахнет.

Беру вилку, но начинать есть не тороплюсь… После моих синтетических наборов быстрого питания, даже прикасаться к настоящей, натуральной еде кажется преступлением.

Маршал иронично приподнимает бровь, усаживается со своей порцией напротив меня.

— Что тебя смущает в моей полуголости? — спрашивает в свою очередь он, ловко нанизывая на вилку сразу несколько ломтиков овощей и кусочек омлета.

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос, — хмурюсь я.

— А ты не начинаешь есть, — усмехается он. — Не любишь омлет?

Пожимаю плечом. Перебарываю себя и кладу в рот небольшой кусок омлета.

Не могу сдержаться — щурусь от удовольствия… непривычно насыщенный, богатый вкус.

Ловлю внимательный взгляд маршала — с довольным видом наблюдает за мной.

— Я целыми днями работаю в маршальском мундире, Лита, — спокойно отвечает он, продолжая есть. — Даже от повседневной формы устаю. Поэтому при любой возможности стараюсь насладиться свободой.

Он оглядывает меня, в белом домашнем халате.

— А ты? — спрашивает он. — Разве тебе не нравится ходить голой?

Чувствуя, как краска заливает моё лицо, пожимаю плечом.

Сосредотачиваюсь на еде. Маршал не мешает, на ответе не настаивает. Едим в молчании.

Я вдруг понимаю, что моя тарелка пуста. Было очень вкусно. Жаль, что из-за смущения и фокуса на маршале не получилось по-полной насладиться.

— Ответь на вопрос, Лита, — замечая мою пустую тарелку, усмехается маршал. — Ты ходишь по дому без одежды?

— Мне нравится моя домашняя одежда.

— А мне нравится ходить без домашней одежды, — сообщает мне он.

— Совсем? — краснею я.

— Совсем, — неотрывно глядя на меня, кивает он.

— Ты это говоришь, чтобы меня смутить, — хмурюсь я.

— Я тебе говорю, как есть, — усмехается он. — Я хожу по дому голым. Штаны — исключительно, чтобы тебя не смущать.

— А я думала, что ты наоборот, делаешь всё, чтобы меня засмущать окончательно.

— Да тебя и смущать-то особо не надо. Чуть что, сразу краснеешь.

— Признавайся, ты думал, что я всё же окажусь девственницей, — вскидываю взгляд на него.

— Не думал, — он переводит на взгляд на мои губы. — Я вообще, когда вижу тебя, не думаю. Верхняя голова переходит в режим ожидания, под влиянием нижней.