Да, она почти не пользуется технологиями, забывая, что я могла ей рецепт отправить сразу же, стоя рядом с ней.

У Нитры правда получится с этим рецептом. Главное, чтобы режим выставила именно так, как я ей расписала в сопроводительном письме.

Мысли о Нитре заняли меня ненадолго. Флаер двигался мимо здания генштаба.

Над ним висела громадная проекция маршала Дардена Блейда. Я зажмурилась и отвернулась от окна.

Глава 3. Воспоминания

Мне нравилось жить в столице. После войны в Конфедерации был острый кадровый голод. Меня направили преподавать в столичную Академию, снабдили весьма приличным служебным жильём и внушительным вознаграждением.

Я была очень рада этому назначению — преподавателем в Академию.

После эвакуации с Кирены, моей родной планеты, я перебивалась редкими заработками, делая всевозможные расчёты.

Надеялась вернуться домой, в родную аналитическую службу, в лабораторию расчетов, которую основал и долгие годы возглавлял мой отец.

Только вот возвращаться после победы стало некуда. Финальная волна сражений, поставившая точку в войне, прокатилась рядом с моей родной планетой, превратив её в космическую пыль.

Да, людей всех эвакуировали. Только вот уникальное оборудование вывести не удалось. Вместе с планетой оказалась уничтожена целая отрасль знаний, которую уже не восстановить.

Конечно, на Кирене было ещё много всего, о чём стоило жалеть. Уникальные биомы. Развитые города. Да много всего. Потеря родины оставалась моей незаживающей раной.

Иногда я даже думаю, что хорошо, что мои родители не дожили до этого дня. Слишком глубокие корни у нас были там. Да и лаборатория — детище, дело всей жизни отца…

Работе в Академии я была рада ещё и потому, что это позволило мне съехать от бывшего мужа.

После эвакуации по распределению мне пришлось делить комнату с ним — в край опустившимся человеком.

Наконец-то это позади! Вот ведь чувствовала, что нельзя было так делать! Нельзя было выходить за Герга замуж, нельзя! Да и было мне всего восемнадцать…

За него я вышла, потому что отец считал Герга — своего деловитого и умного помощника — блестящей и надёжной партией для меня. Собирался потом передать ему и мне дело всей своей жизни. Считал, что меня надо сразу замуж, за достойного, чтобы никто его девочку не успел испортить. Да и мама поддержала его..

Да, мне было восемнадцать. Наивная, восторженная. Так надеялась создать хорошую семью, такую же крепкую, как у родителей.

Всё говорило о том, что именно с Гергом это получится. Ведь он был так идеален…

Поэтому я послушалась родителей, доверилась картинке, которую тщательно создавал Герг, и проигнорировала свою воющую интуицию.

Мы даже жили сносно. Работали вместе. Далеко не всё было гладко, но я терпела и старалась быть хорошей женой.

Лишь когда не стало отца, а за тем за ним ушла мама, Герг показал своё истинное лицо.

Когда он завладел всеми лабораториями, в каком же шоке я была, когда увидела его в кабинете отца, развалившись в кресле отца и закинув ноги на стол…

Герг, одурманивавшись какой-то синтетической дрянью, прямо заявил мне: женился ради того, чтобы сидеть здесь, в этом кресле.

Но я хотя бы красива, жаль, что напрочь фригидна. Мне тоже было жаль, что я не могла с ним расслабиться. Мне неприятно было в первый раз, да и потом частенько тоже, потому что Герг вечно торопился, а потом и вовсе отворачивался спать.

Он мне тогда, в кабинете, под какой-то дурью, много всего наговорил… И что он терпит меня в постели, и что он едва выносил заумствования папы, и что…

Ой, да много всего было. Сколько я всего наслушалась от этого гада. Не хочу даже вспоминать.

Практически сразу он подал на развод. Сказал, я своё дело сделала, и больше ему не нужна. Брак расторгли, но лаборатория осталась у него. Я боролась с помощью юристов, была надежда, что я смогу его сместить… Но вскоре это потеряло смысл.

Нас эвакуировали. Оборудование, а значит и лаборатория, перестали существовать.

После завершения войны, должность в Академии стала для меня возможностью, за которую я ухватилась.

Меня пригласили, потому что помнили ещё десятилетней девчонкой, помогавшей папе с расчетами во время его лекций в Академии как приглашённого специалиста. Да, я с раннего детства очень хороша в цифрах. Жаль, это в личной жизни не очень помогло.

Тем не менее, после переезда, моя жизнь кардинально изменилась. В столице мне понравилось. Работать в Академии тоже.

Несмотря на мою молодость, меня быстро повышали, да и поставить я себя сумела — после жизни в эвакуации, после неудачного брака, я умела постоять за себя.

Только вот отказываться от постоянных приглашений на свидания мне становится всё труднее. Ректор, коллеги и даже некоторые курсанты становились всё настойчивее.