Освещение в кабинете моргнуло, сменило оттенок на тёплый. Раздалось характерное гудение системы помех от прослушивания — едва заметное, на грани слышимости, но я хорошо знала, что это такое.

Маршал медленно повернулся ко мне.

— Теперь, когда я уверен, что никто кроме тебя, меня не услышит, докладывай, куратор Вайс, — холодно произнёс он. — Мне лично говори. Что тебе пообещал ректор Зирд за то, что ты сольёшь данные твоих курируемых моим врагам?

Глава 33. Вопросы

Смотреть на маршала было страшно. Реально страшно.

Напряжённый, мрачный, с этим холодным пронизывающим взглядом.

Мало того, что он сам по себе здоровенный и опасный, настоящая машина убийства с боевым опытом.

Так ещё и наедине с ним, в его кабинете генерального штаба, идеально защищённом от любого прослушивания.

На его территории, там, где у маршала полная безграничная власть. Я же совершенно беззащитна и бесправна, в случае чего.

У меня в глазах снова потемнело, но я поморгала, и это тут же прошло.

Я опустила руки, сжав их в кулаки, расправила плечи и гордо подняла голову.

— Если у вас есть обвинения для меня, предъявляйте, маршал Блейд, — холодно ответила я. — Арестовывайте. И допрашивайте. По закону.

Маршал выругался сквозь зубы неразборчиво и сделал два шага ко мне.

Я даже не отступила назад — ого, и откуда во мне столько смелости, интересно?

— Я не говорю, что ты слила данные, Лита, — прорычал он. — Я задал простой вопрос. Что. Ректор. Пообещал?

— Так задавай нормально свой вопрос! — выкрикнула я. — Ничего он мне не обещал! Я вообще первый раз слышу про какие-то сливы! И данные! Кому вообще нужны мои курируемые эти? Нахрена?!

Маршал потёр лицо и скрестил руки на груди.

— Лита, я знаю, что он тебя к себе вызывал, — уже тише сказал он. — Ты можешь нормально ответить на вопрос?

— Я тебе буду отвечать нормально на твои вопросы, если ты будешь их нормально задавать! — меня уже нормально так трясло. — Обвиняешь? Арестовывай нахрен!

— Так, спокойнее, — поднял он руки ладонями ко мне.

— Я не буду спокойнее! — ещё громче заорала я. — Пошли вы все нахрен! Сам сначала успокойся! Что-то вас много тут взялось, успокаивальщиков, отстали бы лучше все от меня!

Быстрый он всё же, гад. Мгновенно оказался рядом со мной, схватил меня в охапку.

— Тшшш… — произнёс он мягче, обхватывая меня ручищами, — я очень даже спокоен.

Я задёргалась в его руках, кажется, даже пнула в голень, но ему было всё равно, только сжал ещё крепче.

— Да плевать мне на твоё спокойствие! Плевать! — кричала я, безуспешно вырываясь, — запихивай уже в камеру куда-нибудь! Под арест!

— Да не буду я тебя арестовывать, глупышка, — усмехнулся он, — давай тебе лучше чай налью. Успокаивающего нет, но…

— Не нужен мне твой чай!

— Да всё, всё, не хочешь чай, давай без чая, — в его голосе проступили мягкие вкрадчивые нотки, — хочешь в камеру, давай пойдём в камеру. Даже арестую тебя временно. Всё, что захочешь, Лита.

У меня прорвался истерический смешок.

— Вот-вот, Лита, посмейся, — его объятия стали мягче, как только я перестала трепыхаться, — хочешь, поплачь. Жилетки нет, но думаю мой мундир подойдёт. Сменный тоже есть, так что не бойся этот испортить.

Я глубоко вздохнула и упёрлась лбом в его широкую грудь. Меня трясло, на глазах проступили слёзы.

— Дард, мне ректор ничего не обещал. Даже не говорил про данные. Только сказал, что… — я сделала паузу, переводя дыхание. — Да, он вызвал меня. Он был не в себе. Сказал передать тебе, что не боится тебя. Передал для тебя модуль памяти. Я звонила тебе. Дважды. Но ты был на совещании.

Снова кольнуло острой болью от мысли о брюнетке этой. Чтоб её. Нахрена я вообще включила ту клятую трансляцию?..

— Отпусти меня, Дард, — тихо попросила я. — Мне неприятно, что ты меня трогаешь. И обвиняешь!

Он окаменел буквально. Разжал руки и поднял моё лицо за подбородок, мрачно глядя мне в глаза.

— Да не обвиняю я тебя! Я спросил, что ректор пообещал.

Я отвела его руку от моего лица, скрестила руки на груди.

— Ректор много кому, чего всяко-разного обещал, — всё же пояснил он. — Я знаю, что он тебя вызывал, как и других. Мне эта информация нужна, от тебя тоже, срочно. Чтобы вычислить…

Тут он оборвал себя и прищурился.

— С чего это тебе стало неприятно, что я трогаю? Воспоминания? Из-за каторжника?

Меня передёрнуло. Я отступила от него на пару шагов.

— Нет, — ёжась от внезапного озноба, сказала я. — Мне именно твои прикосновения неприятны. — У тебя тут, в генштабе, достаточно красивых женщин, чтобы их трогать. Вот их и обнимай, не надо ко мне прикасаться!

Маршал взъерошил свои тёмные волосы, не отрывая от меня тёмного взгляда. Впрочем, меня радовало уже то, что он не тянул ко мне больше руки. Не пытался обнять.