Его поцелуй внезапен. Жесток. Беспощаден.

Жёсткие губы раскрывают мои властным давлением.

Заставляет подчиниться себе мгновенно.

Я в огне, я в бреду, я полностью раздавлена, покорена им. Тут же.

Сама не понимаю, как, в какой момент начинаю отвечать на жестокий, подавляющий поцелуй.

Открываюсь, впускаю его умелый язык, разрешаю наполнить мой рот, заигрывать, увлекать мой язык возбуждающим ритмом.

Задыхаюсь от яростного нарастающего жара. Почему-то мои руки вдруг оказываются на его плечах.

Лишь краем сознания отмечаю, что обнимаю его крепкую шею. Зарываюсь пальцами в жёсткие волосы.

Запрокидываю голову, разрешая целовать мою шею. Осыпать чувствительную кожу беспорядочными жгучими поцелуями.

И снова мои губы под его властными губами. Его руки, кажется, везде — сминают грудь, мнут ягодицы, гладят спину, зарываются в волосы.

Я уже и сама приникаю к нему вся. Горю, желаю, таю, пропадаю в его огне.

Звук входящей почты на мой терминал становится моим спасением.

Я вдруг понимаю, что произошло. Краснею мучительно, как никогда.

Просто каменею, отстраняясь и сжимая накрепко губы.

Маршал останавливается. Держит меня, не отпускает. Взгляд глаза в глаза.

У него глаза совершенно дикие. Ощупывает меня взглядом: лицо, скулы, шею, снова пристально смотрит в глаза.

— Пусти. Немедленно, — выдыхаю я.

Он прищуривается. И прижимает меня крепче к себе, жёсткому, релефному, мощному.

— Нет, куратор Вайс, — усмехается он, опуская взгляд на мои губы. — Не надейся. Уже не отпущу.

Глава 15. Ключевое

— Не отпущу, — повторяет маршал, стискивая челюсти и прожигая взглядом мои губы.

Он снова наклоняется к моим губам, но я сжимаю их плотно.

Мы же у меня на работе, в преподавательской. Нитра в коридоре, наверняка прилипла ухом к двери. Дира сейчас тоже придёт, если уже не пришла.

Да там уже толпа наверняка под дверьми, в коридоре.

Мои щёки пылают от стыда, меня начинает потряхивать от нервной дрожи, и… от злости на себя, за то, что позволила ему.

За то, что мне настолько понравилось. За то, что… я хочу, какого-то ляда я хочу, чтобы он снова поцеловал…

Поджимаю губы сильнее.

— Тогда может и трахнешь прямо тут? — цежу я сквозь зубы.

Наши взгляды скрещиваются. В его глазах вспыхивает голодное, жадное, первобытное.

Я едва удерживаю своё тело неподвижным — в крови будто кипятком ошпарило.

Его большая сильная рука стискивает мою ягодицу, вжимает в него — даёт ощутить внушительный бугор на его брюках. Ясно даёт понять — такое предложение, о трахе прямо тут, ему очень даже нравится.

Да и мне… нестерпимо захотелось, чтобы взял меня здесь, прямо сейчас.

Даже картинка в голове появилась, как он разворачивает меня спиной к себе, нагибает к столу, задирает юбку, и… И мне это бы понравилось, мать его так, мне бы точно понравилось!

От осознания своих неправильных желаний, мне совсем плохеет.

— Давай, маршал Блейд, — злобно говорю я. — Ты же весь такой ураган. Что видишь, то берёшь. Не сдерживай себя. Поураганистей. Пусть все слышат. Если кто ещё не в курсе, какой ты завоеватель.

На мои глаза наворачиваются злые слёзы.

— Хотя о чём я, — продолжаю я, — все перед тобой и так ноги раздвигают. Я не исключение. Вперёд. Давай. Прямо тут. Чего ждать.

Моё лицо пылает, меня всю трясёт, в глазах слёзы. Я так боюсь позорным образом расплакаться… Хотя куда уж больше позора.

Я вдруг осознаю себя иначе. Его руки уже не стискивают меня. Осторожно держат за спину.

— Эй, ты чего? — тихо говорит он.

Вскидываю озлобленный взгляд на него.

Маршал смотрит на меня… странно. Озадаченно и изучающе.

— Я? Я ничего, — так же тихо, но отчётливо говорю я. — Я не хочу, чтобы вы трогали меня, маршал Блейд. Прошу вас вспомнить о приличиях и перестать лапать меня в публичном месте.

Он озадаченно приподнимает бровь.

— Мы наедине, — усмехается он.

В этот момент его руки неуловимо нежно гладят мою спину… ох… Мне приходится закусить губу, чтобы не выгнуться и не прижаться к нему.

Делаю рывок, и всё-таки выскальзываю из его рук. Точнее он отпускает. Если бы сам не отпустил, было бы без шансов.

— У меня рабочий день начинается, — как можно строже говорю я. — Мои коллеги в коридоре, не могут приступить к своим обязанностям из-за вас.

Я краснею и злюсь от того, какие взгляды мне теперь предстоит пережить. Как я буду работать после того, что он тут устроил?

Маршал стоит и молчит, а я ловлю своё отражение в зеркале.

Растрёпанная, с припухшими губами, растёгнутыми пуговицами на блузке — ого, и это успел.

Торопливо, трясущимися пальцами, застёгиваюсь, одёргиваю одежду.