Наверное, я завтра пожалею.

Но это будет завтра.

Сейчас я хочу быть с ним. В его объятиях. Чувствовать, как бережно и нежно он обнимает меня.

Незаметно проваливаюсь в сон. Просыпаюсь одна.

Тело гудит, ощущается таким расслабленным, сытым, лёгким и довольным-довольным.

Сладко потягиваюсь, какой чудесный сон мне снился.

Дверь в спальню открыта, из-за этого из кухни отчётливо раздаётся шум включившейся кофемолки.

До меня доходит. Не сон.

Я переспала с маршалом Дарденом Блейдом.

Ох ё… Натянула одеяло на себя, комкая и пряча пылающее лицо в ласковой ткани. Замерла, ощущая наш сплетённый запах.

Паникую ещё сильнее, чувствуя, как возбуждаюсь от тяжёлого, притягательного аромата маршала…

Мать перемать, что же мне делать-то теперь?..

До меня доходит, что я полностью голая, а звуки на кухне стихли.

Я осторожно встала, схватила со стула большой белый халат, торопливо надела на себя.

Для начала неплохо. Как я на него теперь смотреть буду? Как я вообще на работу теперь пойду?!

Кстати о работе, сколько сейчас времени?

Маршал меня… всю ночь же мы с ним… Почти до утра! И будильники не сработали!

Я перевела взгляд на окно, где уже было совсем светло.

Ох, это что же, я ещё и проспала?!

Мой рывок к коммуникатору на столе не состоялся.

Я замерла оттого, что на пороге вырос маршал во весь свой внушительный рост.

Снова в одних брюках. Босиком и с голым торсом.

Я сглотнула от того, как его загоревшийся взгляд ощупал всю меня, завёрнутую в халат.

— Голой тебе идёт больше, — на губах маршала непривычно мягкая усмешка.

Да взгляд у него странный. Добродушно-ласкающий.

Я покраснела и запахнула халат сильнее.

— Начинается, — проворчал он и подошёл ближе. — И не надо дёргаться к комму. У нас двоих сегодня выходной.

Как лихо он распоряжается выходными… У меня же совсем недавно был. Как раз по его приказу.

Впрочем, протесты, любые слова застревают у меня в горле, потому что маршал подошёл совсем близко.

Я уставилась на растущий бугор на его брюках, покраснела сильнее, не зная, куда девать глаза.

Попыталась отвести взгляд, но он так и примагничивался к его мощному голому торсу, идеальным кубикам пресса, рельефным рукам.

Маршал встал ко мне вплотную. Пользуясь тем, как я остолбенела, положил пальцы на мой подбородок, надавил вверх, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть в его глаза.

— Я не позволю тебе жалеть, Лита, — мрачно сказал он.

Наклонился ко мне и поцеловал. Обхватил ладонями моё лицо, мягко, но бескомпромиссно сжимая, не давая отстраниться.

Его губы овладели моими с ласковым напором. Уверенно и бережно. Непреклонно.

Только и могла, что ахнуть оттого, как он раздвинул ногами мои ноги шире и мягко уложил меня на кровать. Развязал пояс халата, распахнул полы, взял меня за запястья и развёл мои руки широко.

— Невероятная красавица, — сглотнув, оглядывая меня, раскрытую, хрипло произнёс он.

— Маршал Блейд, пожалуйста… — едва слышно прошептала я, смущённая в край.

— Дард, — наклонившись ко мне, приближая губы к моим губам, сказал он. — Моё имя Дард.

— Я…

Снова поцеловал, не давая опомниться, не разрешая сказать.

Только вот целовал иначе. Бережнее.

Одним небрежным движениям схватил меня за полы халата, приподнял и протянул вверх, укладывая на кровать полностью. Лёг рядом, накрывая пальцами мои половые губы, легко лаская меня.

Снова закрыл мой рот поцелуем.

Как это у него получается?..

Все стыдливые мысли улетают прочь. Все мои возражения, всё моё заполошное сопротивление тает, рассеивается без следа…

Хватаюсь за его широкие плечи. С протяжным стоном выгибаюсь от движений его умелых пальцев, от его опытных губ на моих губах.

— Вот так намного лучше, Лита, — довольно шепчет маршал и придавливает меня собой.

Стремительно освобождает член, растёгивая и стягивая брюки ниже, устраивается между моих бёдер и прижимается обжигающей головкой к моим пульсирующим желанием половым губам.

Не могу сопротивляться этому безумию. Зарываюсь пальцами в его волосы, раскрываю бёдра шире и сама тянусь к его губам.

— Намного лучше, — выдыхает маршал, неотрывно разглядывая меня.

Он берёт меня одним резким и сильным толчком, погружаясь глубоко, на всю длину.

Мой громкий стон тонет, исчезает под его губами.

— Сладкая мягкая Лита, — шепчет он прямо в мои губы. — Молчаливая только слишком.

— Ты мне… ах… и слова… не… не даёшь! Сказать! — всё же выстанываю я в такт его погружениям.

— Конечно, не даю, — усмехается он, усиливая толчки. — Пререкаться же со мной будешь. Объяснять, почему нам нельзя.