Маршал сдвигает меня на себе так, что внушительный бугор на его брюках упирается в моё бедро.

— По сравнению с обычными докладчицами, ты слишком сильно одета, — хрипло говорит он, неотрывно разглядывая мои губы, — но намного красивее. Твой доклад я приму.

Мой ступор даёт трещину, я распахиваю глаза, осознавая ситуацию. Так вот он за кого меня принял!

Ходят слухи, что красавца-маршала атакуют девушки, выдумывая тысячи поводов для знакомства.

Недавно был скандал в генштабе — из-под стола в зале совещаний выволокли молоденькую уборщицу в одном фартучке.

Она надеялась воспользоваться привычкой маршала работать в одиночестве перед совещанием. Спряталась под столом и собиралась удовлетворить маршала ртом. Так во всяком случае кричал заголовок рекламы новостного агентства, до того, как я успела рекламу смахнуть.

Маршал принял меня за одну из этих девок!

Нужно немедленно это прекратить!

Я пытаюсь дёрнуться и встать, стараясь не выронить папку из трясущихся пальцев, но маршал неизмеримо меня сильнее, с лёгкостью удерживает меня.

— Вы не… — начинаю я.

— Я? — обрывает меня маршал. — С тобой — да.

Властная рука опускается на мой затылок. Жёсткие губы впиваются в мои.

Вот теперь я точно в ступоре из-за реакции моего тела — всё взрывается ощущениями, внизу живота сжимается, мозги плавятся.

Я слабо пытаюсь упереться в его плечи, но бесполезно. Маршал давит сильнее, раскрывает мои губы, вторгается языком внутрь, гладит внутри.

Никогда такого не испытывала. Кроме бывшего гадского мужа-предателя, я не целовалась и не была ни с кем. Герг и близко не вызывал подобных ощущений.

Поцелуй маршала, настойчивый, умелый, разбивает моё сознание вдребезги. Я упираюсь, стараюсь отстраниться, но тело вдруг предательски выгибает в пояснице, а бёдра сами собой раскрываются…

Вздрагиваю, сжимаю ноги, упираюсь сильнее в стальные плечи.

Нет, я не могу позволить ему! Что он делает вообще! Гад, зачем он, я же не, как он вообще смеет так поступать с девушками!

Наконец-то я умудряюсь окончательно выйти из шока, начинаю ожесточённо отбиваться.

Язык ему не получается прикусить — он угадывает моё движение, успевает убраться из моего рта.

Рвусь из его рук, сражаюсь не на жизнь, а насмерть. Он не имеет права меня трогать! Пусть он хоть сам президент Конфедерации! Он не имеет права так поступать со мной!!

Настрой маршала меняется. Ловлю его холодный цепкий взгляд.

И опять же — маршал Блейд, оказывается, слишком быстрый и сильный. Пара мгновений — и я сижу в кресле, а он, сжимая мои плечи, вдавливает меня в него.

— Что не так? — приподнимает бровь он.

Я смотрю на него яростно. То есть он правда не понимает?!

— Я к вам не за этим! — разъярённо шиплю я, чувствуя, что задыхаюсь от возмущения и… ещё чего-то, в чём никогда себе не признаюсь.

— А за чем? — с некоторой ленцой тянет вопрос он.

— Убедить вас изменить систему наведения ударной части космофлота, — громко и чётко произношу я. — Это сократит время финального сражения. Флот останется в нейтральном секторе. Ряд планет уцелеет.

Маршал опасно прищуривается, и я торопливо продолжаю, удивляясь, откуда взялись силы на эту выверенную и чёткую речь:

— Я аналитик. В папке и на модуле памяти расчёты. Если вы сдвинете фокус из сектора…

С перепугу и на адреналине я вываливаю ему основные тезисы доклада за полторы минуты, в течение которых маршал продолжает меня держать, и смотреть в глаза.

— Здесь есть демонстрационное оборудование, я подготовилась, — тихо говорю я, — каждый пункт подтверждён расчетами. Я готова развёрнуто ответить.

Меня трясёт, в глазах стоят слёзы, но маршал ведь сейчас не тянет руки. Слушает. Я не позволю своему замешательству помешать мне довести дело до конца.

Маршал Блейд вдруг отпускает меня, выпрямляется. Берёт у меня из рук папку, направляется в зону для докладчика.

— Долго заучивала все эти цифры? — спрашивает он на ходу, резким жестом велев мне следовать за ним.

На негнущихся ногах я следую за ним, поправляя волосы и одёргивая блузку.

— Не долго, — не сумев сдержать дрожь в голосе, отвечаю я. — Я с детства хороша с цифрами.

Маршал тем временем листает папку, вставляет модуль памяти в проектор.

— Докладывай, — приказывает он.

Меня потряхивает, голос дрожит, но я не зря столько репетировала этот доклад.

За семь минут выдаю всё. Маршал всё это время слушает и смотрит, стоя рядом, скрестив руки на груди.

— Готова ответить на все вопросы, — наконец, выдыхаю я.

Маршал смотрит задумчиво на проекцию. Затем, берёт папку и модуль — при этом он встаёт ко мне слишком близко. Кладёт их на край стола.

И снова не отслеживаю, как это случается: я вдруг оказываюсь в его объятиях, запрокинув голову и глядя в его глаза.