— Спасибо, — ответила я так же ровно.

Отец переводил взгляд с меня на Глеба, и в его глазах мелькнуло что-то вроде подозрения, но он ничего не сказал. Только махнул рукой в сторону двери.

— Идемте.

Мы вышли в коридор и направились к манипуляционную. Глеб шел рядом, соблюдая дистанцию, и молчал. Только у самой двери он чуть замедлил шаг и тихо сказал:

— Не волнуйся. На работе мы просто коллеги.

— Я и не волнуюсь, — ответила я так же тихо.

Отец открыл дверь ординаторской и жестом пригласил нас войти.

Внутри, у окна, спиной к нам, стояла невысокая девушка в скромном сером платье и белом халате. Она обернулась на звук шагов, и я увидела знакомое лицо.

Кристина.

Она смотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло то же самое, что я чувствовала сама — смесь удивления, неловкости и попытки сделать вид, что ничего не произошло.

— А вот и вторая наша стажерка, — сказал отец, не замечая напряжения. — Кристина Соколова. Перевелась к нам из частной клиники «Гиппократ». Говорит, захотела настоящей практики. Кристина, это моя дочь, Виктория. Она тоже будет стажироваться у Глеба Игоревича.

Кристина сделала шаг вперед и протянула руку.

— Приятно познакомиться, — сказала она. Голос звучал ровно, но я видела, как дрожат ее пальцы.

Я пожала ее руку. Ладонь была холодной и влажной.

— Взаимно, Кристина. Рада, что ты здесь.

Я смотрела на Кристину и не верила своим глазам. Она перевелась сюда. Из «Гиппократа». Добровольно.

Кристина Соколова, которая в романе должна была сидеть в элитной клинике и ждать, пока Александр разведется со мной, чтобы занять место рядом с ним, стояла сейчас в этой убогой государственной больнице, в дешевом халате, с растерянным лицом.

Я моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но она никуда не исчезла. Это было неправильно. Это было совсем не по сценарию.

Кристина не должна была здесь быть. Она должна была остаться в «Гиппократе», блистать своим даром, привлекать внимание Александра, становиться героиней его романа.

Отец и Глеб обменялись взглядами, но промолчали. Глеб подошел к столу, взял какие-то бумаги, пролистал их.

— Значит, так, — сказал он, обращаясь к нам обеим. — Работать будете со мной. Первая неделя — наблюдение и ассистирование. Никакой самостоятельной диагностики, никаких вмешательств без моего разрешения. Вопросы?

Вопросов не было. Глеб кивнул и уже собирался что-то добавить, когда дверь ординаторской снова открылась. На пороге стоял пожилой мужчина в белой мантии с золотой окантовкой — магистр, судя по знаку отличия. Рядом с ним — еще двое, в мантиях поскромнее.

— Коллеги, — громко сказал магистр. — Прошу всех в конференц-зал. Срочная планерка.

Мы переглянулись. Отец пожал плечами и первым направился к выходу.

Конференц-зал оказался большой комнатой с длинным столом, стульями с продавленными сиденьями и доской, на которой мелом было написано расписание операций на неделю. Народу набралось человек пятнадцать — лекари в белых, зелёных и красных мантиях, несколько медсестёр, пара санитаров.

Магистр подождал, пока все рассядутся, и поднял руку, призывая к тишине.

— У меня для вас важная новость, — начал он. — Сегодня утром мы получили уведомление из Министерства здравоохранения. В нашей клинике появляется новый директор — по назначению от министерства.

По залу прошел шепоток. Магистр подождал, пока он стихнет, и продолжил:

— Это не совсем обычное назначение. Новый директор будет курировать не только административные вопросы, но и научно-исследовательскую работу. У него большой опыт в организации медицинских проектов, и министерство возлагает на него серьезные надежды.

Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

— Прошу любить и жаловать. Александр Петрович Воронов.

Дверь открылась, и вошел Александр.

На нем был безупречный темно-синий костюм, белая рубашка, дорогие часы на запястье. Он выглядел так, будто сошел с обложки делового журнала — свежий, отдохнувший, уверенный в себе. Ни следа от вчерашнего унижения, ни намека на мокрые лепестки роз в волосах.

Он прошел к трибуне, кивнул магистру, повернулся к залу. Его взгляд скользнул по лицам, задержался на мне на долю секунды — и двинулся дальше.

— Благодарю за теплый прием, — сказал он. Голос звучал ровно, уверенно, с легкими начальственными нотками. — Я рад быть здесь. Уверен, наша совместная работа принесет плоды.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то горячее, едкое. Какого чёрта он здесь делает? Какого чёрта он явился сюда, в эту клинику, где я только начала новую жизнь? Что вообще происходит?

Александр продолжал говорить — про новые методики лечения, про оптимизацию рабочих процессов, про повышение эффективности.