др. – А я о вас, Александр Уилфред, лорд Барчинский и Аваронский, ничего. Мужчина усмехнулся. – Ладно, леди Просто Дарлайн, я назвал свое имя столь официально по служебной привычке. Ветер все-таки сорвал мою голубую шляпу. Я вскрикнула, поднимая руку вверх и хватая непоседливый головной убор. Мы с Алексом поймали ее одновременно, но оказались слишком близко друг к другу. Ненароком я прижалась к мужской груди, от которой пахло гвоздикой. – Ваша шляпа, – пробормотал смутившийся Александр. – Благодарю. Мы отошли друг от друга на приличное расстояние. Я боязливо огляделась, чтобы понять, много ли вокруг свидетелей моего конфуза. Мужчина сделал то же самое. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, я успокоилась. – Так и что же у вас за служба? – спросила, желая сгладить неловкость. – А… я посол ее величества в империи Хорса. Я была настолько поражена, что не удержалась и воскликнула: – Как? Вы?! Моя реакция не просто озадачила Александра, но, судя по нахмурившимся бровям, обидела. – Почему бы и нет? – растерялся он, пожимая плечами. – Нет, нет, – поспешила пояснить, – я не имела в виду, что сомневаюсь в ваших умственных способностях. Наверняка, они выдающиеся. Дураков же не берут на такую должность… ой… – я зажала рот ладошкой, понимая, что сболтнула лишнего. – Я рад, что вы доверяете выбору ее величества, – сдержанно заметил Александр. А ветер стал сильнее. Казалось, он прилагал усилия, чтобы толкнуть меня в сторону Алекса и заставить извиниться. – Простите. И как долго вы прожили в Хорсе? – спросила, делая вид, что поправляю волосы, так кстати выбившиеся из прически и упавшие на пылающее лицо. Мысленно я поблагодарила ветер за то, что он помог прикрыть следы стыда, проявившегося на щеках. – Пять лет, – ответил посол, наблюдая за моими прядями, развевающимися на ветру. – Как пламя, – заметил он, дотрагиваясь кончиками пальцев до одной, рыжевшей на солнце. А мое лицо вновь стало такого же цвета, что и волосы. – Там правда так красиво, как на картинах? – поспешила перевести тему и забрать непоседливую прядь. – Правда. И даже красивее. Я отвернулась, чтобы посмотреть на море и скрыть эмоции, чувствуя, как сердце сжимается от обиды. – Дарлайн, я сказал что-то не то? – Нет, что вы, – ответила, продолжая следить за темно-синими волнами, увенчанными белыми гребнями. – Я просто вам завидую. Золотистая солнечная россыпь покачивалась на волнах. Ветер подхватывал морские капли и старался донести до берега – иногда у него это получалось, и тогда я чувствовала освежающее прикосновение морской прохладной воды к своему лицу. Александр молчал. Я же собиралась с мыслями и решительностью, потому что не любила откровенничать. – Всю жизнь мечтаю побывать в Хорсе, – наконец призналась, борясь со смущением и страхом, что мою мечту высмеют. – Папа и дедушка столько рассказывали мне об этой стране. Они там бывали по нескольку раз. Папа до сих пор временами наведывается в отделение компании с инспекцией. А я… папа решительно отказывается брать меня в путешествие подобного рода. – Прекрасная мечта и хорошо мне знакомая, – ответил Александр. – Я тоже хотел побывать в Хорсе. – Он улыбнулся: – Представляете, будучи мальчишкой, я даже бегал в портовые кабаки, где собирались матросы, вернувшиеся из плавания, и просил не только рассказывать о далекой стране, но и говорить фразы на хорсийском. – Вы знаете их язык? – Я дипломат, Дарлайн, – сказал мужчина, с трудом сдерживая улыбку. – А вы могли бы что-нибудь сказать прямо сейчас, – попросила, немного смущаясь. – Что? – Не знаю. Что угодно! – Ладно, – согласился Александр и на мгновение задумался. Затем он посмотрел на меня хитрым прищуренным взглядом и произнес: – Ни хен меи, Дарлайн. – И что это означает? – Комплимент, – уклончиво ответил мужчина. – Ни хен меи, – повторила, пробуя слова «на вкус» – тягучие и сладкие, словно карамель. – Чуть плавнее, – поправил Александр. Я внимательно следила за его губами и как прилежная ученица старалась сказать правильно, чтобы получить одобрение учителя. Мужчина же в свою очередь не сводил глаз с моего лица, вслушиваясь в произношение. – Да, именно так, – одобрил он наконец. – И все-таки, у комплимента должен быть перевод? – Безусловно, – согласился Александр. – Извините, лорд Барчинский и Аваронский, но мне его клешнями из вас тянуть? – спросила, начиная терять терпение. А ветер уже «сломал» мою прическу и разметал волосы по плечам, вновь кинул на лицо. Я убрала пряди в сторону, не спуская глаз с посла. – Вы позволите? – спросил Александр, предлагая мне вложить свою ладонь в его. – В конце концов, комплименты надо говорить, соблюдая правила. Я равнодушно пожала плечами и выполнила его просьбу. Мужчина поднес мою руку к губам, легко поцеловал и произнес: – Вы очень красивая, Дарлайн. От, казалось бы, безобидных слов и мимолетного прикосновения внутри разгорелся странный пульсирующий огонь, заставивший сердце пританцовывать. Ветер разогнал жар от поцелуя мурашками по всему телу, заставляя меня гореть и дрожать от холода одновременно. – Благодарю за чудесную прогулку, – сказала, вырывая руку, – но боюсь, она затянулась. Мне пора вернуться к дедушке. Рада была знакомству, лорд Александр. – До встречи, леди Просто Дарлайн, – услышала ответ. – Я тоже был рад знакомству. И я торопливым шагом направилась в сторону лавочки. – Как погуляли? – спросил дедушка, едва я перешагнула порог. Я видела по его хитрым глазам, что он хотел задать мне совсем другой вопрос. Подозреваю, в его голове он был сформирован иначе, что-то вроде: «Как тебе Александр?», а потому ответила, равнодушно пожав плечами: – Нормально. Мужчина как мужчина. Ничего выдающегося. С последним я, конечно, погорячилась – Александр был, как минимум, интересной личностью. Дедушке мой ответ не понравился. По яростно заблестевшим глазам и поджатым губам я поняла – пожилой джентльмен еле сдерживался, чтобы не сорваться на меня. – Ты дождешься, привередливая девчонка – отец выдаст тебя замуж за какого-нибудь старика прошловековой закалки, который мигом выбьет из тебя всю эту спесь и дурь, причем самой настоящей палкой! И я даже пальцем не пошевелю, чтобы защитить тебя! – Не выдаст! – сказала, подходя к покрасневшему от гнева дедушке и обнимая его. – Я бы не был так уверен, – пробормотал джентльмен, стараясь сохранить суровый вид. – Я же ваша любимая девочка, – проворковала, целуя дедушку в щеку. – Вы не поступите со мной вот так. Дедушка обреченно вздохнул. – Дарлайн, сезон скоро подойдет к концу, – сказал он, не пытаясь скрыть грусть и разочарование. – Люди опять будут обсуждать, что ты осталась без жениха. Родная, с каждым годом сплетни будут только расти, а найти подходящую партию станет еще тяжелее. Пойми меня правильно, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. – Именно поэтому, дедушка, я не хочу пока выходить замуж. – Пока? – Да! Понимаешь, я бы хотела влюбиться. Дедушка закатил глаза, всем видом говоря, что ничего глупее не слышал. Отчасти он был прав, ведь на самом деле это была лишь маска, за которой скрывалась настоящая причина – страх перед свадьбой и тем, что последует за ней. – А еще я могу приходить к тебе и помогать почти в любое время. Боюсь, будучи женой, я лишусь возможности разбирать здесь вещи и стоять за прилавком. Я образумлюсь. Обязательно! Ну еще годик, пожалуйста? – Дарлайн Астор, благодари богов, что у тебя есть наследство, из-за которого тебя возьмут в жены даже сморщенной беззубой старухой! – сдался пожилой джентльмен. Я едва заметно поморщилась и еще раз чмокнула дедушку в щеку. – Дедушка, ты же не один раз был в Хорсе? – спросила, заметив, что он успокоился. – Да. – А ты знаешь, что означают слова «Ни хен меи»? – Это тебе Александр сказал? – оживился джентльмен, но поспешно взял себя в руки. Он освободился из моих объятий, подошел к рабочему столу и, внимательно следя за тем, как янтарный чай льется в чашку, ответил: – К сожалению, родная, я не силен в языках. Но, кажется, это комплимент. «Все это подозрительно напоминает заговор», – подумала, глядя на дедушку, но решила не останавливаться на этой теме, а перевести беседу в другое русло. – А почему ты не показывал мне меч? – спросила, игриво нахмурившись. – Это же первая вещь из Ниттори за год! Я бы так хотела на него посмотреть! Дедушка помялся несколько мгновений для вида, пробурчал что-то вроде «девушки и мечи несовместимы», но все же сдался и повел меня в подвал показывать диковинный предмет. Спустившись в хранилище, я оказалась среди особенных вещей, которые демонстрировались только заинтересованным покупателям: сервизы из тончайшего фарфора и глазурованной керамики, покрытые золотой пылью, вырезанные из цельных кусков нефрита шкатулки, скульптуры, эмалированные вазы, чаши, подносы. Здесь же пряталось оружие из Ниттори, Хорсы и Могула. Я осторожно взяла в руки меч и с удивлением обнаружила, что он оказался легким. Черный лак ножен блестел даже в тусклом подвальном свете, проникавшем в помещение через небольшие окошки, напоминавшие бойницы и находившиеся под самым потолком. Золотой рисунок поражал своим изяществом и точностью передачи мелких предметов – у птицы были прорисованы не только перья, но и когти. – Потрясающе, – прошептала, когда дедушка приоткрыл ножны, частично извлекая клинок, покрытый вязью символов. – Интересно, кому он мог принадлежать? – Я тоже каждый день задаюсь этим вопросом, – ответил дедушка, забирая меч и возвращая его на место. – Какая жалость, что Ниттори закрытая для эльгардцев страна, и о ней почти ничего неизвестно! – вздохнула, наблюдая за тем, как дедушка вешает меч на стену. – Одни слухи да легенды! Интересно, правда ли то, что их император сам бог, а его охранник – рогатый демон, которому подчиняются тысячи других демонов? – Сказки, – усмехнулся дедушка. – Ни один эльгардец или форгардец не бывал дальше портового города. Вот и рассказывают байки, чтобы поразить воображение девушек. Я спрашивал у Александра, – при упоминании этого имени я едва заметно покраснела, – он был проездом в Гакке и не видел ни одного рогатого, хвостатого и даже горбатого человека. Я разочарованно вздохнула, понимая,