оворили, говорили… – Я бы хотела примерить сари, – сказала я Артуру и Гордону, провожая взглядом молодую девушку в малиновом одеянии, чьи руки были покрыты коричневыми узорами, напоминавшими татуировку. Спустя некоторое время я стояла перед улыбающимся пожилым могульцем в синей рубахе до колен и черных штанах. Стоило перешагнуть порог лавочки, как в нос ударил до боли знакомый аромат сандала. Я неторопливо думала, выбирала, примеряла. Остановившись на зеленом сари, я расплатилась и вышла на улицу. Не обнаружив у входа Артура и Гордона, я подумала, что они ненадолго отошли, – мало ли, что могло понадобиться морякам на суше? – а потому приблизилась к соседней лавочке, где продавали мыло, травы, ароматные масла. А затем увидела специи, сладости, орехи, инжир, курагу, изюм… Я вздрогнула, когда неожиданно увидела перед собой пламя. Из-за полыхающей палочки подумала, что мужчина в черной, расшитой желтыми нитями, рубахе собирается готовить. Когда же он стал вращать палочкой перед своим лицом, я решила, что он фокусник. Но затем произошло невероятное. Незнакомец подошел к сидевшей на стульчике женщине с распущенными волосами, оттянул длинную прядь и провел вдоль нее огнем. Я едва не закричала от ужаса. Мне казалось, что волосы цвета оникса вот-вот вспыхнут пламенем, но нет… Они скользили между пальцами цирюльника, плавились на концах, чтобы вернуться к владелице красивой блестящей прядью. «Представление» быстро закончилось. Расплатившись с мастером, клиентка ушла, я же продолжала стоять и смотреть на цирюльника, размышляя, что это было – магия или ремесло? Будто почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Он улыбнулся и стал показывать жестами, чтобы я подошла к нему. – Айе! – говорил он. – Свагат! Мне было и страшно, и любопытно. Я переминалась с ноги на ногу, позабыв обо всем и обо всех на свете, размышляя: подойти или извиниться и убежать. Любопытство победило. Чуть живая, я устроилась на табуреточке. Сердце бешено колотилось. Я с ужасом следила за тем, как к моим волосам подносят пламя. Оно было так близко! Я еле сдержала себя, чтобы не подскочить и не убежать. «Но ведь женщина не пострадала? – успокаивала я себя. – Значит, и со мной все будет хорошо!» Хотя нет. Сейчас я сгорю. Нет, вот сейчас… я зажмурилась. Мгновение, другое. Но ничего не происходило. Пламя не охватило меня, я не упала на землю, корчась от боли, покрытая ожогами. – Бахут аччха, – сказал мужчина. – Что, простите? – спросила я растерянно. – Он говорит: «Очень хорошо», – раздался незнакомый женский голос с форгардским акцентом. Я повернулась, чтобы увидеть его владелицу. Рядом со мной стояла высокая, стройная девушка в легком сатиновом платье цвета оливок, сшитом не по последней, но явно по форгардской моде. Волосы незнакомки были собраны на макушке в очень тугой пучок, однако один непослушный завиток все-таки вырвался на свободу и теперь черной змейкой лежал на шее девушки. – Жаклин Лафьер, – представилась моя спасительница. – Дарлайн Астор, то есть Уилфред. Жаклин немного удивилась. – Я не так давно вышла замуж, – поспешила объясниться. – Никак не могу привыкнуть. Жаклин, вы не могли бы мне помочь? Я пыталась узнать, сколько должна заплатить мастеру. Девушка обратилась к мужчине. Цирюльник же, улыбаясь и размахивая руками, принялся объяснять. – Он говорит, что для него это большая честь и удача, – переводила Жаклин, – потому что он впервые держал в руках волосы цвета огня. Теперь мастера Могула умрут от зависти, а ему не страшно уйти к предкам. – Вы не врете? – опешила я. – Так и сказал? Жаклин рассмеялась. – О да! У могульцев своеобразное представление о красоте – чем белее кожа, тем красивее. А волосы… Он не врет, леди Дарлайн. Рыжие эльгардцы – не частые гости на улицах Могула, тем более такие, которые готовы довериться рукам местных. Он хочет сделать вам подарок. – Зачем? Но могулец уже ушел в дом. Когда он вернулся, в руках у него был кожаный шнурок, на котором висел медный круг, покрытый вязью символов. – Он просит вас принять его. – Но, Жаклин, это неправильно. Я не могу так просто взять подарок. – Вы не можете не принять его, Дарлайн, – ответила девушка. – Вы нанесете ему страшное оскорбление на глазах у всей улицы. Я ненароком посмотрела по сторонам. И правда, вокруг столпились местные мальчишки, девчонки, старики и владельцы лавочек. – Наклонитесь, – сказала Жаклин. И мужчина повесил мне на шею медальон, что-то объясняя. – Он говорит, что эта вещица защитит вас от злого духа. – Злого духа? Жаклин пожала плечами. – Вам виднее. Могульцы, как бы это сказать… – девушка задумалась, постукивая тонким пальчиком по подбородку и некоторое время глядя куда-то вверх, затем продолжила: – Трес сюперстисью… – Очень суеверны. – Точно! Спасибо. А цирюльников благословляют в храме богов, потому что по их поверьям только божий человек может прикасаться к чужой голове. У могульцев именно там обитает душа. В храме они постигают мастерство в течение десятка лет. Раз этот мужчина дает вам медальон, Дарлайн, значит, так надо. – Спасибо, – сказала я и улыбнулась. – Какими судьбами вас сюда занесло? – Я в Далиле проездом. Пока муж и папа заняты, я вышла погулять в сопровождении… – я огляделась по сторонам, вспоминая, что вообще-то покидала корабль не одна. Но Артура и Гордона не было видно. – Что-то случилось? – поинтересовалась Жаклин. Я вкратце рассказала ей о сопровождении. – В могульских лавочках обычно два выхода. Рискну предположить, вы вышли не на ту улицу, – объяснила девушка. – Что ж, не переживайте, я вас провожу… – Хей, хей! – крикнула Жаклин в толпу, а я только сейчас заметила, что мою новую знакомую незаметно сопровождали могульская женщина в черном сари и мужчина в чалме. Девушка объяснила им на форгардском, куда мне надо. Охранник молча поклонился и пошел вперед, показывая дорогу. – По правде, я огорчена, что вы здесь только проездом, – говорила Жаклин, пока мы шли по направлению к порту. – Я уж обрадовалась, что наконец-то смогу хоть с кем-то пообщаться. Знаете, жутко надоело слоняться по Далилу в одиночестве! Но форгардцев тоже можно понять – мало кто хочет умереть в разгар лета. А я бы полжизни отдала за возможность тоже собраться и уехать в нормальное цивилизованное общество, но… – Что? – Услышанное настолько сильно потрясло, что я остановилась посреди улицы. – Извините? – не поняла Жаклин. – Почему люди умирают? – Ах, вы про это? – досадливо скривилась девушка. – Ничего необычного. Лихорадка. Вспыхивает раз в пятилетку в последний жаркий месяц, но форгардцы, знаете ли, не любят рисковать. Предпочитают в летнее время возвращаться домой. – Но если это так опасно, почему вы не уезжаете? – Я очень расстроилась, когда дядя привез меня в Далил. Вот и сбежала от него, и угодила в болото. Меня нашли раненой, измазанной грязью. Всю ночь я металась в бреду, крича и плача, но после этого лихорадка ко мне не липнет. Теперь я могу ходить по городу даже в пик заболевания, как Избранная дева! – Жаклин закатила глаза. – Вместо того, чтобы сдохнуть от болячки, я вынуждена подыхать от скуки. Смешно, правда? «Честно говоря, не очень», – подумала, но сказать это вслух не решилась. – Давно вы здесь? – спросила, рассматривая стены, увешанные цветастыми коврами. – Пятнадцать лет, – ответила девушка. – Мои родители умерли. Мне тогда только исполнилось пять, а других родственников, кроме дяди, не было. И он решил забрать меня сюда вместо того, чтобы устроить в пансион, как всех нормальных девочек-сирот с наследством. Пройдя мимо высокого разноцветного здания, напоминавшего пирамиду, каждая ступень которой была украшена статуями местных божеств – синелицых, многоруких, рогатых и хвостатых, – мы оказались около порта. – Спасибо, – поблагодарила я провожатую. – Не за что. Когда вы покидаете Далил? – Завтра утром. Услышав мой ответ, погрустневшая было Жаклин мгновенно оживилась: – Так, может, вы хотя бы вечер проведете со мной? Пожалуйста, леди Уилфред! Все мои подруги вернутся только к середине осени. Я с ума сойду! Я задумалась. С одной стороны, мне очень хотелось незамедлительно принять приглашение. С другой – я не была уверена, что Алекс меня отпустит. – Боюсь, мне стоит сперва посоветоваться с мужем… – Мы будем рады видеть всех! Я прямо сейчас вернусь домой и пришлю пригласительное. Как называется корабль? – «Вестник богов». А ваш дядя не будет возражать? – Пф… – прыснула Жаклин. – Во-первых, конечно, не будет. Во-вторых, он сегодня занят своим любимым делом – копается в хламе, который добыл в древнем городе на севере страны. Это было третье сообщение за день – не считая злого духа и лихорадки – удивившее меня. – Ваш дядя ученый? – спросила, раскрывая зонтик, так как спасительная тень осталась далеко позади. – Официально он занимается торговлей могульским хлопком и поставкой форгардских предметов роскоши для местных богатеев, – ответила девушка, накидывая на голову светло-голубой платок. – Но в свободное от торговли время бредит местным старьем. Рассказ Жаклин заинтриговал, и я решила, что приложу все усилия, но попробую уговорить Алекса посетить поместье леди Лафьер. Распрощавшись с девушкой и договорившись о том, что она пришлет пригласительные, как только вернется домой, я поднялась на корабль. – Какого демона, Дарлайн! – услышала я, стоило оказаться на палубе, а затем муж заключил меня в объятия. – Мы с ума сходили! Я уже собирался бежать в форгардский гарнизон! Я удивленно хлопнула глазами. М-да, неловко получилось. Я с ужасом подумала о том, какая участь могла постигнуть моряков, приставленных ко мне. – Я просто засмотрелась и заблудилась, – поспешила оправдаться. – Понимаешь, я не знала, что в лавочке две двери, и так получилось, что вышла не в ту. А потом меня нашла Жаклин Лафьер. Мы заболтались. Приношу свои извинения. Это действительно было крайне неосмотрительно с моей стороны. Пожалуйста, не наказывайте Артура и Гордона! Это моя вина. – Пожалуйста, больше не делай так! Я, конечно же, согласилась. А чуть позднее на борт «Вестника богов» поднялся невысокий могульский юноша в желтой тунике. Сложив руки на груди и низко поклонившись, он сказал на впол