Все последующие дни прошли, словно во сне. Я помнила, что пыталась доказать Алексу, что свадьба не может состояться, ведь мы совсем не знаем друг друга. Он старался внимательно слушать мои сбивчивые объяснения, пока его терпение не дало трещину. С трудом сдерживая раздражение, мужчина спросил: – Дарлайн, ты можешь сказать мне правду? И я поникла, не зная: говорить ему о Бланш или нет? Что будет большим предательством – промолчать о чувствах кузины или раскрыть их Алексу без ее ведома и согласия? Что будет, если я разорву с ним прямо сейчас? Хотя ответ на этот вопрос я знала наверняка – Алекс уедет. Но возьмет ли он Бланш с собой? – Ты испугалась, да? – вкрадчиво поинтересовался Алекс, проводя ладонью по моей щеке и стирая часть тревог и сомнений. – Если мы разорвем помолвку, кто займет мое место? – спросила, прижимаясь к его груди и вдыхая ароматы табака и шалфея. – Я поеду в Хорсу один… И я ему поверила. А подготовка к свадьбе и отплытию шла полным ходом. Оформление бумаг, примерки, поездки по магазинам, сбор вещей – все происходило в жуткой спешке. Каждый день я оказывалась дома только под вечер, чувствуя себя выжатой, точно лимон. Алекс сказал, чтобы я взяла только самое необходимое, так как весь гардероб мы закажем по прибытию на место. Однако я не желала ехать совсем налегке, предпочитая быть готовой к непредвиденным обстоятельствам. И потому не теряла надежды, что моя модистка успеет закончить платье, заказанное для оперы и театра. Не знаю, пригодится оно или нет, но мне будет спокойнее знать, что таковое имеется. – Там такие же магазины? – спрашивала я у Алекса в те недолгие мгновения, когда мы бывали вместе. – Не такие же, но они есть, – улыбался жених. – Поверь, моя жена не будет испытывать недостатка в красивых вещах. Я зарделась при упоминании своего будущего статуса. – А где мы будем жить? – спросила, сидя на рядом с будущим мужем. – Территория посольства Эльгарда достаточно большая. Там есть и административные помещения, и милые уютные домики для послов и их жен. – Милые и уютные? – Именно так. Их окружают цветочные сады, а рядом есть пруд, в котором плавают утки-мандаринки. Я жмурилась от удовольствия, когда Алекс описывал мне картины, похожие на иллюстрации моих снов. – А что я там буду делать? – Будешь украшением посольства Эльгарда. Форгардцы умрут от зависти, когда увидят, какое я привез сокровище. Я рассмеялась, но в следующий миг подумала о том, что в Хорсе у меня не будет никого знакомого, кроме мужа и папы, который решил отправиться с инспекцией в отделение компании. Но ведь он потом уедет… появятся ли у меня новые друзья? Со старыми, к сожалению, наладить отношения не получалось. Лишь однажды я встретилась с Бланш, выходившей из торгового дома. Кузина заметила меня, но прошла мимо, не остановившись. – Дарлайн, что-то не так? – насторожился жених. – Нет, все чудесно. Просто, понимаешь, тяжело уезжать из родного дома так далеко. Хоть я об этом мечтала, но все же… – Все будет хорошо, – сказал Алекс, целуя мою руку. – Вот увидишь, все будет хорошо! И я ему верила. Наконец настал день свадьбы и отплытия. Почти всю ночь я нервничала, вертясь в кровати, матрас которой стал неожиданно жестким и неудобным. Задремала я только под утро, забывшись тревожным сном, в котором мне снилась Бланш. Меня и кузину разделяло нечто, напоминавшее море, однако я отчетливо видела ее, стоявшую на противоположном берегу. Девушка что-то говорила. Я же никак не могла расслышать слов. Наконец, ветер донес до меня обрывок фразы. «…ты проклята, Дарлайн!» Я вздрогнула и проснулась. За окном уже занималась бледная заря. Вместе с ней пробудилась тревога. – Мисс, я могу заварить для вас чай? – спросила Бесс, обеспокоенно наблюдая за тем, как я стою у окна, теребя в руках платок, и смотрю на улицу, по которой проносятся экипажи. День выдался солнечным. Я наблюдала за тем, как пробуждается город, как золотистые лучи освещают стены домов, сверкают на стеклах, крышах, пробираются в каждую щелочку, чтобы прогнать сон, и никак не могла поверить, что это день моей свадьбы. Разве это я сейчас стою в муслиновом белом платье с полупрозрачными кружевными рукавами и небольшим шлейфом? Разве это на мне венок из белых роз, к которому вот-вот прикрепят фату? Но ведь я совсем недавно говорила дедушке, что не хочу замуж, что хочу немного подождать и помогать ему в лавке. При мысли о том, что сегодня покину родной дом, я не удержалась и заплакала. – Мисс, – прошептала горничная, подходя ко мне. Я прижалась к ней, позволяя обнять себя. – Что здесь происходит? – спросила Жоли. Увидев двух зареванных девушек, женщина всплеснула руками: – Ох, матушка родная! Леди! Что скажет ваш жених? Но мне было все равно. Придя в себя, я вышла из комнаты, спустилась по лестнице, прикасаясь к перилам и по-новому глядя на стены, в которых провела столько лет. Увижу ли я когда-нибудь свой дом вновь? Наверное, да… а если нет? Я старалась запомнить и впитать в себя теплый струящийся свет, заполнивший парадный зал, запахи цветов, стоявших в вазах, ароматы корицы и ванили, проникшие сюда из кухни, звуки бивших курантов, хлопнувшей двери, шаги и шелест юбок слуг, вышедших проводить меня. – Я буду скучать, – сказала перед тем, как покинуть дом. На улице остановилась, чтобы посмотреть на фасад, утопающий в цветах, которые так любил папа, что даже привез из-за океана лиловый рододендрон, желая превратить наш дом в самый необыкновенный в городе. Кажется, у него это получилось. Из-за спешки церемонию решили провести скромную, пригласив лишь самых близких и важных гостей, поэтому я не удивилась, увидев, что храм почти пустой. В белом платье я медленно шла к алтарю, так как сквозь вуаль все виделось немного расплывчато. К тому же мне было страшно.