Стоило мне сделать шаг навстречу, как герцогиня вздрогнула. Я нахмурился и пошёл мимо, не прощаясь.

Она не знала ничего о моём даре, но уже боялась меня. Я сочувствовал ей, ведь стать моей женой означало прожить недолгую и несчастную жизнь.

С герцогиней я больше не встречался. В день отъезда герцогской семьи под предлогом нездоровья я не вышел их провожать.

Нелл

— Это всё, конечно, очень интересно, но между тринадцатью и днём коронации слишком много страниц, — Аста забрала у меня из рук дневник и перелистнула больше половины страниц не читая. — Вот, смотри! Ему 19, но невеста так и тянется к нему, он думает о том, чтобы ей открыться, довериться, вдруг она ему поможет усмирить дар…

«Может, если бы я решился… Если бы рассказал ей о своём даре… Она бы поняла. Она ведь не похожа на других. Она не отшатывается, не шепчется за спиной. Но я молчу. Потому что боюсь увидеть страх в её глазах. Тот самый, который я видел у матери.»

Аста перелистнула ещё десяток страниц в нетерпении.

«Сегодня мне двадцать. Рианна рядом почти каждый день. Мне страшно. Мы слишком много времени вместе. Я боюсь ей навредить — слишком многих я лишил жизни по неосторожности. Сегодня я пойду на отчаянный шаг и всё ради того, чтобы ненароком не навредить Рианне…» — Запись обрывается.

Несколько пустых страниц — и новая запись.

«Я запечатал себя сам. Я готов на всё, чтобы моя будущая жена была в безопасности, даже если от этого пострадаю я!»

Следующая запись спустя несколько месяцев.

«Сегодня я ей признался во всём… Она улыбалась, поддерживала меня, но я чувствовал за этим фальшь».

«После моего рассказа Рианна будто бы отдалилась. Она всё так же проводила много времени со мной, но не было между нами той душевной близости, как раньше.»

Аста захлопнула книгу.

— Я всегда знала, что любовь до добра не доводит… — выдохнула Аста.

Как никогда я был согласен с Астой. Я забрал из её рук дневник и, открыв нужную страницу, продолжил чтение.

«Перестав чувствовать от неё ту отдачу и тепло, что было раньше, я отдалился… И с каждым днём мы становились всё дальше друг от друга.»

— Вот мы и дошли до финала…

Я взял со стола оторванный лист и приложил к дневнику. Оборванные края идеально подошли друг к другу. Отложив уже прочитанный нами лист, продолжил читать дневник…

Глава 25

Орион

Я монстр.

Я всегда им был. Просто прятался. За улыбками. За печатями. За надеждой, что смогу стать нормальным.

Не смог.

Сегодня я убил всех.

Не врагов. Не заговорщиков. Всех.

Отца, который верил в меня до последнего. Стражников, которые просто делали свою работу. Гостей, которые пришли праздновать.

И мать.

Она всегда меня боялась. Я видел это в её глазах каждый раз, когда мы оказывались рядом. Она старалась держаться на расстоянии. Не подходила близко. Не обнимала. Не говорила тёплых слов.

Я думал, она просто не умеет любить. Думал, что со временем всё изменится. Что когда я стану королём — она наконец посмотрит на меня иначе.

Она была права.

С самого начала она была права.

Я монстр. И она это знала. Чувствовала. Боялась не зря.

Я убил её. Как и всех остальных.

И Рианна.

Она вышла в центр зала и сказала: «Он некромант».

Не дрожала. Не плакала. Просто говорила.

Она предала меня. При всех. Добровольно.

Я не знаю, зачем она это сделала. Боялась? Её заставили? Она сама хотела меня уничтожить?

Теперь это не важно.

Она мертва. Как и все остальные.

Мои руки в крови. Я смотрел, как тьма пожирает их, и не мог остановиться. Даже когда хотел. Даже когда кричал внутри.

Пелена застилает глаза до сих пор. Стоит закрыть их — и я снова там. Слышу крики. Чувствую страх.

Их страх.

Мой страх.

Мать смотрела на меня с ужасом в последние секунды. Она знала, что это случится. Знала раньше всех.

Она была права…

Я заперся в лаборатории. Здесь темно. Тихо. Только я и мои записи.

Нет смысла оправдываться. Нет смысла объяснять.

Я монстр. И теперь все знают.

Если кто-то когда-нибудь найдёт этот дневник… Пусть знает правду.

Я не хотел. Но это случилось.

Я не знаю, сколько времени я уже прячусь в своём подвале, но понимаю, что больше так нельзя. Теперь я несу ответственность не только за себя, но и за целое королевство.

Я вышел из дворца.

Впервые после коронации.

И замер.

Город жил.

Люди шли по улицам. Торговцы выкрикивали товары. Дети бегали меж повозок. Женщины болтали у колодца. Мужчины тащили мешки с зерном.

Они не заметили, что умерли.