«Некромантия слишком разрушительна. Сколько бы я ни загонял её внутрь, она рвётся наружу, с каждым разом забирая всё более большое количество жертв…

Моя мать всё же оказалась права…

Я монстр!

Я забрал сегодня тысячи людских жизней и боюсь, что мой дар на этом не остановится…»

Дата в углу листка расплылась чернильным пятном.

Левый край страницы был неровно оборван, так словно автор был недоволен написанными строками и вырвал из тетради лист, желая переписать историю…

Если есть лист, то, возможно, удастся найти тетрадь, из которой он был вырван.

Я наклонился, поднимая разбросанные по полу листы. Большая часть из которых были пусты, но были и те, на которых сохранились записи. Записи были обрывочны. Какие-то расчёты, вырванные из контекста, так просто и не понять, что именно имелось в виду.

Сложив листы на стол, я распахнул дверцы шкафа, надеясь найти дополнительные записи.

— Мы ищем что-то конкретное? — уточнила Аста, пододвигая меня и рассматривая полки шкафа. — Ого… — восхищённо выдохнула она.

В шкафу и правда было на что посмотреть: множество ингредиентов, часть которых настолько редки, что вряд ли наш декан видела их вживую.

— Если мы выберемся живыми, то станем неизмеримо богатыми…

Аста покачала головой в ответ на мои слова.

— При любом раскладе мы вряд ли окажемся живыми. Слишком большой соблазн овладеть этими ингредиентами. Ты разве не помнишь, из-за чего они стали такой редкостью? Их целенаправленно уничтожали многие годы, с их помощью творились ритуалы с самыми ужасными последствиями…

У меня были мысли насчёт безопасного сбыта, но свои идеи я решил оставить при себе.

Я распахнул следующую дверцу шкафа, и словно разряд пронёсся по пальцам. Перед глазами на крохотное мгновение появилась картина прошлого и тут же пропала. У меня не получилось поймать то состояние, чтобы увидеть события минувших лет.

Ничего интересного на полке не было, но рука не поднималась, чтобы закрыть эту секцию шкафа. Казалось бы, обычные вещи, пропахшие сыростью и пылью, но что-то не отпускало…

Одну за одной я вытаскивал потрёпанные не королевского вида рубахи, чувствуя, что под ними что-то есть. Что-то важное. Что-то, что неуловимо фонило родной силой.

Нашёл!

Под слоем ветхой одежды лежала толстая, обтянутая тёмной кожей книга.

— Что это? — Аста оторвалась от проверки других полок.

Я перелистнул несколько страниц, вчитываясь в строки. Это был не просто дневник, это была летопись его борьбы. Записи о его даре, о том, как он рос, как он пытался сдерживать его, как ему было страшно. И, что самое важное, здесь были его исследования, его идеи о контроле над силой, о стабилизации некромантии, о связи между некромантией и… огнём.

«Моя огненная кровь конфликтует со смертью, которую я несу. Это не просто дар, это проклятие. Слияние двух стихий, что должны быть антагонистами, порождает хаос. Я чувствую, как сила меняется, мутирует. Она не просто убивает, она искажает. Она превращает… в иное.»

Я поднял взгляд на Асту. Она стояла рядом, пытаясь заглянуть через моё плечо. Я чувствовал её любопытство, её жажду знаний. И ещё… то самое притяжение. Оно было слабее, чем когда я только очнулся, но всё равно ощущалось как лёгкое, навязчивое давление. Я отмахнулся от него, сосредоточившись на книге.

Я пролистнул книгу, открывая первую страницу.

«Чувствую себя глупо, словно я кисейная барышня, но один я точно не справлюсь с тем, что у меня внутри… Если бы был тот, с кем я мог бы поговорить, то никогда бы не завёл дневник…»

Глава 24

Орион

Если бы был тот, с кем я мог бы поговорить, то никогда бы не завёл дневник…

Рука с пером замерла над листом в нерешительности. С кончика пера скатилась чернильная капля, расплываясь уродливым чёрным пятном на белом листе. Я понимал, что в моём положении слишком опрометчиво доверяться бумаге, но переваривать это внутри себя я больше не способен.

Сегодня мне представили мою невесту.

Рианна Зиммер Нокс. Десять лет. Дочь герцога Нокса, того самого что командует северным гарнизоном, старого друга отца. Она смотрела на меня огромными голубыми глазами и молчала. Даже когда я поцеловал её руку, она не проронила ни звука — лишь губы дрожали, а пальцы леденели под перчаткой.

Отец говорит, что брак укрепит союз с северянами. Мать — что Рианна славная девочка и я должен быть благодарен. Никто не спросил меня. Никто не спросил её.

Рианну поселили в западном крыле. Прошло три дня с нашей последней встречи, и вот я случайно столкнулся с ней в коридоре. Она шла с гувернанткой, и стоило ей завидеть меня, как её первой реакцией, словно инстинктивным порывом, было скрыться. Я не стал заострять на этом внимания, дожидаясь, когда она вспомнит о манерах.

— Ваше высочество, — прошептала она и присела в реверансе.