Глава 27

Аста

Мы шли по темноте.

Свеча в моей руке дрожала, отбрасывая жалкие круги света. Нелл держался рядом — так близко, что я чувствовала тепло его плеча. Или мне только казалось.

Коридоры петляли. Стены были влажными, скользкими. Воздух — тяжёлым, как перед грозой.

— Мы идём вниз, — сказал Нелл. — Уже давно.

— Знаю.

Лестницы сменялись пологими спусками, те — узкими проходами. Я перестала считать повороты. Перестала запоминать дорогу. Только маячки, которые я крепила на стены, тускло светились в темноте, отмечая путь назад.

Если путь назад вообще будет.

— Ты слышишь? — спросил Нелл.

Я остановилась. Прислушалась.

Где-то впереди — далеко, очень далеко — было тихо. Слишком тихо.

— Ничего, — сказала я.

— Вот именно. Они затихли.

Я поняла, о чём он. Чудовища, которые скрежетали когтями в коридорах, которые преследовали нас от самой лаборатории, — они исчезли. Не нападали. Не шли за нами. Просто… затихли.

— Это плохо? — спросила я.

— Не знаю. Но мне не нравится.

Мы пошли дальше.

Свеча догорала. Я достала новую, зажгла от старой. Пока возилась, Нелл вдруг схватил меня за руку.

— Смотри.

Я подняла голову.

Коридор расширялся. Стены расходились в стороны, потолок уходил вверх, теряясь в темноте. Впереди, насколько хватало света, виднелись массивные колонны. Древние. Покрытые рунами.

— Мы пришли, — сказал Нелл.

Я не спрашивала — куда. Я и так знала.

Это было сердце королевства. Место, где Орион усыпил себя. Где проклятие пульсировало сильнее всего.

Мы сделали несколько шагов вперёд.

И я увидела его.

В центре зала, на каменном возвышении, лежало тело.

Орион.

Он не выглядел мёртвым. Не выглядел старым. Он просто… спал. Руки сложены на груди. Глаза закрыты. Лицо спокойное — без боли, без отчаяния, без той ненависти к себе, которую мы читали в дневнике.

Он был красив. Рыжие волосы разметались по камню. Одежда — истлевшая, серая — почти сливалась с каменным ложем.

Я сделала шаг.

— Стой, — Нелл перехватил меня. — Чудовища.

Я огляделась.

Вокруг, по краям зала, в нишах между колоннами, застыли тени. Они не двигались. Не дышали. Но я знала — они смотрят.

— Они ждут, — прошептала я.

— Чего?

— Не знаю. Может, сигнала. Может, ошибки.

Нелл не отпускал мою руку.

— Если мы подойдём ближе, — сказал он, — они нападут.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что они не напали до сих пор. Мы дошли до самого сердца — и они молчали. Значит, они не видят в нас угрозу. Пока мы не приблизимся к нему.

Я посмотрела на тело Ориона.

— Есть только один способ узнать, прав ты или нет.

Нелл молчал.

— Я пойду первая, — сказала я.

— Нет.

— Нелл…

— Я сказал — нет. — Его голос стал жёстким. — Ритуал передачи силы ещё действует. Если ты пострадаешь — пострадаю и я. Мы связаны. Забыла?

Я не забыла.

Я чувствовала эту связь каждую секунду. Она тянулась между нами тонкой нитью, пульсировала в такт сердцу.

— Тогда идём вместе, — сказала я.

Нелл кивнул.

Мы сделали шаг.

Тени не шелохнулись.

Ещё шаг.

Ещё.

Мы пересекли половину зала. Чудовища застыли в своих нишах, как каменные изваяния.

— Они не нападают, — прошептал Нелл. — Почему?

— Потому что мы не хотим ему навредить, — ответила я. — Мы хотим помочь. Освободить. Даже если освобождение — это смерть.

— Ты веришь в это?

— Я хочу верить.

Мы подошли к возвышению.

Орион лежал так близко, что я могла коснуться его руки. Холодный камень. Холодный воздух. Но сам он… от него исходило слабое тепло. Как от догорающего угля.

Я провела пальцами по его лицу, убирая упавшие на глаза пряди. И, не задумываясь о смерти, лишь об освобождении, потянулась к руке Нелла, возражая себе, свой клинок.

Тени дёрнулись, но было уже слишком поздно…

Заточенный клинок уже был по рукоять вогнан в грудную клетку…

Он не вскрикнул. Не открыл глаза. Только выдохнул — долго, тихо, словно выпуская то, что держало его здесь сотни лет.

А потом замер.

Тепло ушло.

Тени взвыли.

Но не напали.

Они замерли на месте — и начали рассыпаться. Одна за другой. Как песочные фигуры под дождём. Как дым на ветру.

Они исчезали. Вместе с проклятием.

— Аста… — голос Нелла был хриплым.

Я не оборачивалась.

Я смотрела на Ориона. На его лицо, которое стало… спокойным. Настоящим спокойствием. Не сном — смертью.

— Он свободен, — сказала я.