— «Нормально». Слушай, Нелл, я тебя знаю. Если ты говоришь «нормально» — значит, что-то не так.

Я не ответил.

Она встала, подошла ближе. Слишком близко.

— Я скучала, — сказала она. — Думала о тебе.

— Правда?

— Правда. — Она коснулась моей руки. — Может, попробуем снова? Ты и я. Без дураков?

Я смотрел на неё. Красивая. Добрая. Талантливая. Та, о ком я мечтал. Та, из-за которой я не спал ночами.

И не чувствовал ничего.

— Нора, — сказал я. — Зачем?

Она замерла.

— Что значит «зачем»? — переспросила она. — Ты же хотел…

— Хотел, — согласился я. — Раньше. А теперь… не знаю. Я смотрю на тебя и не понимаю, что меня в тебе привлекало.

Её лицо вытянулось.

— Это она? — спросила она тихо. — Та некромантка? Я видела, как вы вернулись. Как ты на неё смотрел.

— Как я на неё смотрел?

— Как на чудо, — сказала Нора. — Как на то, без чего не можешь дышать.

Я промолчал.

Потому что не мог сказать правду. Не мог сказать, что Аста — это не магия ритуала. Что я проверял. Каждый день. Каждый час. И чувства не уходили.

Что я боюсь этого.

Что я не знаю, как с этим жить.

— Извини, — сказал я. — Я не хотел тебя обидеть.

Нора усмехнулась. Горько.

— Не извиняйся. Ты не виноват, что я выбрала не того.

Она повернулась и вышла. Не хлопнула дверью — прикрыла тихо. Как воспитанная девушка.

Я остался один.

Сел за стол, посмотрел на пустой лист.

И ничего не написал.

Глава 30

Аста

— Это она, — сказала Мира, выглядывая из-за занавески. — Целительница. Зашла к Неллу.

— И что? — спросила я, делая вид, что меня это не волнует.

— И ничего. Вышла через пять минут. Не плакала, но лицо было… расстроенное.

— Мне всё равно.

— Конечно, всё равно, — Мира закатила глаза. — Ты покраснела.

— В комнате жарко.

— Ага. Жарко. В ноябре.

Я бросила в неё подушку. Мира ловко увернулась.

— Аста, ты можешь врать кому угодно, но только не мне. Мы живём в одной комнате уже полгода. Я знаю, когда ты врёшь.

— И что ты хочешь услышать?

— Правду.

Я замолчала.

Смотрела в окно. На двор. На фонтан. На студентов, которые бежали по делам.

— Я не знаю, что между нами, — наконец сказала я. — Ритуал, всё такое… может, это просто магия.

— А может, и нет, — тихо сказала Мира. — Ты когда-нибудь видела, чтобы магия заставляла людей смотреть друг на друга так, как вы смотрите? Я видела, как вы вернулись. Ты не смотрела на него — ты смотрела в него.

— Это звучит глупо.

— Может быть. Но это правда!

Я отвернулась к окну.

— Он не должен мне нравиться, — сказала я. — Он сноб. Выскочка. Он вечно делает вид, что лучше всех.

— Но он тебе нравится.

— Не знаю.

— Аста.

— Не знаю! — Я развернулась к ней. — Я не знаю, что это. Может, привычка. Может, усталость. Может, мы просто много пережили вместе, и теперь мне кажется…

— Что?

— Что я не хочу, чтобы он уходил.

Мира улыбнулась.

— Это уже что-то, — сказала она.

— Что?

— Начало.

Она подошла и обняла меня. Я не сопротивлялась.

— Ты заслужила счастье, Аста, — сказала она. — После всего, что с тобой случилось. После того, что ты сделала. Ты заслужила, чтобы кто-то был рядом.

Я не ответила.

Только обняла её в ответ.

Потому что не могла сказать правду.

Правда была в том, что я боялась.

Боялась, что если откроюсь — меня снова предадут. Боялась, что если поверю — снова потеряю. Боялась, что если скажу — он не ответит.

А может, ответит.

И это страшнее всего.

Глава 31

Аста

Я сидела на своей поляне.

Той самой, в глубине академического кладбища, где когда-то давно, в первый учебный день, нашла покой. Здесь не было мёртвых под землёй — пока что не было. Только трава, только тишина, только я.

Трава давно засохла. Ноябрь встретил меня промозглой сыростью, земля промёрзла, холод пробирался сквозь куртку. Небо висело низкое, серое, готовое вот-вот разразиться дождём. Или снегом. Или тем, от чего никуда не спрятаться.

Странно было возвращаться сюда после всего, что случилось. После Призрачного королевства. После Ориона. После того, как я вогнала клинок в спящее тело и почувствовала, как уходит проклятие.

Я думала, здесь мне станет легче.

Не стало.

Трава та же, но мёртвая. Тишина та же, но давящая. А внутри — пустота. И холод.

Я сидела на промёрзшей земле, обхватив колени руками, и смотрела на серое небо. Облака не плыли — они висели, тяжёлые, мокрые.