Я смотрел на это и чувствовал, как в груди разливается странное тепло пополам с горечью. Мама кормила её так, словно Кира была её родной дочерью, вернувшейся с голодного края. А Кира принимала эту заботу жадно, впитывая каждую крошку внимания.

— На, забирай, — мама всучила мне в руки тяжелый пакет, от которого одуряюще пахло едой, и увесистый металлический цилиндр. — В дороге поедите. И термос вот с чаем. Рома сказал, тебе кофе нельзя.

Она повернулась к Кире и поправила ей воротник пальто.

— Там травяной сбор. Мята, мелисса, чабрец. Успокаивает нервы и сердце укрепляет. Пейте горячим.

Кира с трудом проглотила последний кусок блина.

— Спасибо, Надежда Александровна, — её голос дрогнул. — Вы… вы просто чудо.

— Ты чудо, — улыбнулась мама и, не удержавшись, чмокнула Киру в румяную щеку. — Приезжайте еще. Как всё сделаете, как подлечитесь — сразу к нам. Я баню натоплю по-черному, шашлыков нажарим. Ждем вас. Всегда.

— Обязательно, — кивнула Кира, и я увидел, как в уголках её глаз заблестели слезы.

— Ну всё, всё, не киснуть! — скомандовал отец с крыльца. — Ромка, веди аккуратно! Не дрова везешь — золото!

— Понял, пап.

Мы сели в машину. Я вывел автомобиль за ворота, посигналил на прощание родителям, которые стояли у калитки и махали нам вслед, как будто провожали на войну.

Пока мы тряслись по грунтовке до трассы, в салоне висела тишина. Кира молча жевала еще один блин из пакета, глядя в окно на мелькающие сосны.

— Вкусно? — спросил я, просто чтобы нарушить молчание.

— Нереально, — ответила она тихо. — У них вкус… дома. Настоящего дома. У нас с Егором никогда так не было. Мама вечно на работе, папа в командировках, а мы пельмени варили.

Она смахнула крошки с колен.

— Спасибо, Ром. Это был лучший день.

— Не прощайся, — резко сказал я, выруливая на асфальт и вдавливая педаль газа. — Это не финал, это пит-стоп. Починим мотор и вернемся. Будешь маме помогать грядки полоть, она давно мечтала о рабсиле.

Кира слабо улыбнулась, но я видел, как по мере приближения к Москве её плечи снова напрягаются, а взгляд становится стеклянным. Сказка закончилась. Впереди была реальность.

***

Огромный комплекс кардиоцентра встретил нас серыми бетонными стенами и запахом лекарств, который чувствовался уже на парковке.

Я нес её сумку. Кира шла рядом, пряча руки в карманы. Она казалась еще меньше и хрупче на фоне этого медицинского монстра.

Оформление заняло вечность. Бумаги, подписи, копии паспортов, страховка. Медсестры в приемном отделении были деловито-равнодушными. Для них Кира была просто очередной «единицей», «плановым поступлением». Для меня она была всем миром, который вот-вот закроют за стерильными дверями.

— Ну вот, — сказала медсестра, шлепнув печать на карту. — Романова Кира Сергеевна. Шестое отделение, палата 402. Вещи лишние отдайте сопровождающему. Телефон можно, зарядку можно.

Мы отошли в сторону. Наступил момент, которого я боялся больше всего.

Кира стояла передо мной, теребя лямку рюкзака. Она старалась держаться, но нижняя губа у неё предательски дрожала.

— Ну, — я попытался улыбнуться, но вышло криво. — Приехали.

— Приехали, — эхом отозвалась она.

— Ты это… не дрейфь там. Я буду здесь. Не в палате, конечно, но рядом. Егор приедет вечером, привезет тебе чего-нибудь.

— Не надо Егора, — быстро сказала она. — Пока не надо. Я не хочу, чтобы он видел меня… такой. Испуганной.

— Ладно. Я ему передам.

Я шагнул к ней и, наплевав на снующих вокруг людей в белых халатах, крепко обнял. Прижал к себе, чувствуя, как быстро, заполошно бьется её сердце. То самое сердце, которое завтра будут останавливать.

— Кира, — шепнул я ей в макушку. — Ты сильная. Ты справишься. Ты должна справиться, потому что у тебя контракт с агентством, помнишь? И ты мне должна свидание. Настоящее. Без родителей и спектаклей.

Она всхлипнула и вцепилась в мою куртку.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Романов, я тебя поймаю на слове, — она подняла голову. Глаза были мокрые, но в них снова горел тот самый огонек упрямства. — Если ты кинешь меня, я буду приходить к тебе в кошмарах в том изумрудном белье и портить тебе личную жизнь.

Я рассмеялся, хотя горло сжало спазмом.

— Это будет самый приятный кошмар в моей жизни. Иди уже. Пока я тебя не украл отсюда.

Я выпустил её из объятий.

Кира сделала шаг назад. Потом еще один. Медсестра уже нетерпеливо звала её у лифта.