— Пока, дядя Рома! — крикнула она, махнув рукой.

— До встречи, мелкая.

Двери лифта закрылись, отрезая её от меня.

Я остался стоять посреди холла, чувствуя себя так, словно у меня самого вырезали кусок души.

Вышел на улицу, сел в машину и невидящим взглядом уставился на кирпичную стену корпуса.

Телефон завибрировал.

Егор.

— Да, — ответил я, чувствуя смертельную усталость.

— Сдал? — голос друга был глухим, напряженным.

— Сдал.

— Как она?

— Держится. Бойцом.

— Ром…

— Чего?

— Спасибо. За то, что был с ней эти дни. Я знаю, что ты возил её к родителям. Светка звонила, растрепала.

Я напрягся.

— Егор, я могу объяснить…

— Не надо, — перебил он. — Ничего не объясняй. Просто… спасибо. Она была счастлива. Я по голосу слышал, когда она мне с утра сообщение голосовое кинула. Ты сделал то, что я не смог. Дал ей подышать.

Повисла пауза.

— Ты где сейчас? — спросил он.

— На парковке у Бакулева.

— Жди. Я рядом.

Отбросил телефон на сиденье и откинул голову назад, закрывая глаза.

Впереди было самое страшное испытание для любого бойца. Ожидание. Когда от тебя ничего не зависит, а твой главный бой идет где-то там, за стенами операционной, и ведет его хрупкая девочка, которая только-только начала жить.

***

Через десять минут дверь пассажирского сиденья распахнулась, и в салон тяжело, как старый дед, опустился Егор.

Он выглядел паршиво. Под глазами залегли черные круги, щетина трехдневная, взгляд потухший. Та ярость, с которой он кидался на меня в моей квартире, выгорела без остатка, оставив после себя только пепел и страх.

Он молча протянул мне руку. Я пожал её — крепко, коротко. Без лишних слов. Сейчас мы были не соперниками, не врагами. Мы были двумя мужиками, которые сходят с ума от беспомощности.

— Поехали, — хрипло сказал он, глядя на серый фасад корпуса.

— Куда?

— В зал. Я не могу дома сидеть. Стены давят. И Соня… она плачет постоянно. Мне нужно грушу побить, иначе я взорвусь.

Я кивнул и завел мотор.

Мы выехали с территории больницы и влились в поток машин на шоссе. В салоне висела тишина, но она уже не была враждебной. Она была тяжелой, как могильная плита, но общей на двоих.

Егор крутил в руках телефон, то включая, то выключая экран.

— Светка звонила, — вдруг сказал он, не поворачивая головы. — Взахлеб рассказывала, какая у тебя невеста замечательная. Как вы друг на друга смотрели. Как целовались.

Я сжал руль крепче. Вот оно. Момент истины.

— Егор, послушай…

— Встречаетесь полгода? — перебил он, наконец посмотрев на меня. В его взгляде не было злости, только какое-то болезненное недоумение. — Так она сказала. «Они уже полгода вместе, просто от тебя, дурака, скрывались».

— Это… — я запнулся, не находя слов. Врать ему сейчас, глядя в эти побитые жизнью глаза, язык не поворачивался. Но и правду сказать было сложно.

Егор усмехнулся — горько, безрадостно.

— Да понял я. Её идея, да? Врасплох тебя застала?

Я выдохнул, чувствуя, как плечи немного опускаются. Он знал свою сестру. Он знал, что я бы не стал врать его родителям по собственной инициативе.

— Это да, — признался, глядя на дорогу. — За столом ляпнула. У меня чуть глаз не выпал. Пришлось подыгрывать, чтобы стариков не расстраивать.

— Зачем? — тихо спросил он. — Зачем ей этот цирк?

Я вспомнил её слезы в гостевой спальне. Её дрожащий голос: «Я просто хотела поиграть в счастье».

— Сказала, что если не очнется… — я сделал паузу, проглатывая ком в горле. Произносить это было физически больно. — То хотела бы напоследок побыть любимой. Почувствовать, как это — иметь парня, семью, быть нормальной. Сказала, что не хочет уходить просто «больной девочкой».

В салоне повисла мертвая тишина. Я слышал только шум шин по асфальту.

— Черт…

Егор с силой потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с себя кожу. Он сгорбился, уперевшись локтями в колени.

— Я с ума сойду, Ром, — прошептал он, и голос его сорвался. — Я просто с ума сойду. Какая же она дура… Какая же она маленькая дура.

Я видел, как трясутся его плечи.

— Она не дура, Егор. Она просто жить хочет. И она жила эти дни. На полную катушку.

— Знаю, — глухо отозвался он через ладони. — Я знаю. Спасибо тебе. Что не послал её. Что сыграл эту роль. Я бы… я бы не смог ей этого дать. Я только запрещать умею.