— На какой еще каток? — напрягся Егор.

— Расслабься. Просто развлекались.

Я вытер лицо полотенцем, закинув его на шею.

— Слушай, Егор, иди переодевайся. Постоим в парах легко. Мне нужно голову проветрить, а мешок сдачи не дает.

Егор смотрел на меня. Внимательно, изучающе. Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился ниже, на шею… и застыл.

Я увидел, как его глаза расширились, а потом сузились в две щели. Лицо начало наливаться дурной кровью. Багроветь.

— Это что? — тихо спросил он, указывая пальцем мне на шею, чуть ниже уха.

Я рефлекторно коснулся кожи. Черт. Вика. В начале ночи она была страстной и оставила мне «метку». Засос. Я про него совсем забыл.

— А, это… — я попытался усмехнуться. — Боевое ранение. Говорю же, ночь была бурная.

Но Егор не усмехнулся. Его ноздри раздулись, грудь ходила ходуном.

— Ты… — прохрипел он. — Ты, сука…

— Егор, ты чего?

— Ты обещал! — заорал он так, что эхо ударилось о стены пустого зала. — Ты, мразь, обещал мне!!!

Он швырнул стаканчик с кофе на пол. Коричневая жижа брызнула на маты.

— Эй, полегче! — я отступил на шаг, не понимая, какая муха его укусила. — Что я обещал?

— Не трогать ее! — Егор двинулся на меня, сжимая кулаки. Это была не стойка для спарринга. Это была стойка человека, который идет убивать. — Ты сказал, что она у тебя просто живет! Что ты ее пальцем не тронешь! А сам?!

До меня дошло.

Он увидел засос. Он знает, что Кира у меня. Он сложил два и два и получил пять.

— Егор, стоп! — я выставил руки вперед. — Ты не так понял! Это не…

— Заткнись! — рявкнул он. — Не ври мне! Я вижу! У тебя на шее печать стоит! Ты воспользовался ею! Она же в раздрае была, она же слабая сейчас, а ты… Ты залез на мою сестру, гнида!

Он бросился на меня. Без разведки, без финтов. Просто выбросил тяжелый правый хук, метя мне в челюсть.

Я едва успел уклониться. Кулак просвистел в сантиметре от уха.

— Егор, блядь! Очнись! — крикнул я, уходя в сторону. — Это не Кира!

— Убью! — он не слушал. Он был в состоянии аффекта. В его глазах я был предателем, который осквернил самое дорогое. — Я тебя своими руками задушу!

Он снова попер буром. Левый, правый, попытка пройти в ноги.

Мне пришлось защищаться всерьез. Это был не спорт. Друг пытался меня покалечить. Я блокировал удары, чувствуя их тяжесть. Егор был силен, как бык, и сейчас его питала ярость.

— Успокойся, идиот! — я оттолкнул его, но он снова кинулся.

Один из его ударов все-таки достиг цели — скользнул по скуле. В голове зазвенело.

— Ах так… — злость, которую я гасил все утро, вспыхнула с новой силой. — Ну, сам напросился.

Егор открылся, замахиваясь для очередного удара. Ошибка. Грубая ошибка.

Я нырнул под его руку и коротко, жестко пробил апперкот в солнечное сплетение. А потом добавил боковой в челюсть. Не в полную силу, чтобы не вырубить наглухо, но достаточно, чтобы остановить.

Егора мотнуло. Ноги у него подкосились, и он рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Я стоял над ним, тяжело дыша, потирая ушибленную скулу.

— Успокоился? — спросил я, сплевывая вязкую слюну на пол.

Егор хрипел, пытаясь восстановить дыхание. Он поднял на меня взгляд, полный ненависти и боли.

— Ты… ты труп, Романов…

— Да послушай ты меня, дебил! — гаркнул я, присаживаясь перед ним на корточки. — Разуй глаза и включи мозг!

Я ткнул пальцем в злополучный засос на своей шее.

— Это поставила Вика! Вика! Знаешь такую? Из клуба «Империя»? Я не ночевал дома, Егор! Я уехал, как только Кира легла спать, и вернулся под утро!

Егор замер. Он смотрел на меня, моргая, пытаясь переварить информацию.

— Что?.. — просипел он.

— То! — я встал и прошелся по кругу. — Я был у бабы! У левой, чужой бабы!

Егор медленно сел на пятки, все еще держась за грудь. Ярость в его глазах сменялась растерянностью.

— Ты… ты был у другой?

— Да! — я развел руками. — У меня была ночь с женщиной, которая, кстати, выставила меня за дверь, потому что я… ай, неважно. Не трогал я твою сестру идиот. Что ж ты придурок то такой.

В зале повисла тишина. Только гул кондиционера и наше сиплое дыхание.

Егор опустил голову. Его плечи затряслись. Сначала я подумал, что он плачет, но потом услышал сдавленный смешок. Потом еще один. Через секунду он уже ржал — нервно, истерично, схватившись за голову.

— Ну ты и мудак, Ром… — выдавил он сквозь смех. — Какой же ты мудак…