Я сползла на пол и села у стены. Многое прояснилось. Виолетта тянулась ко мне потому, что ей отчаянно не хватало материнского тепла. Видимо, в этом доме из гувернанток никто не задерживался. Но я не могла понять её отца — как он мог подвергать дочь такой опасности?

И вдруг снова послышались шаги. Затем — стук в дверь.

— Лидия, вы здесь? Это Артемий. Откройте, пожалуйста.

Я вздрогнула, поднялась и медленно повернула ключ в замке. Приоткрыла дверь.

Артемий стоял передо мной - взъерошенный, помятый, рубашка застёгнута не на те пуговицы, щёки пылают. Выглядел он растерянным и подавленным. Во взгляде читались вина и отчаяние.

— Позвольте мне всё объяснить, — произнёс он глухо.

Я кивнула.

Ненадолго поднялась к себе, переоделась и, не без внутренней настороженности, спустилась в его кабинет. Артемий уже успел привести себя в порядок, хотя волосы всё ещё торчали в разные стороны. Он был явно подавлен, рассеян, словно мыслями находился далеко отсюда.

Я села на диван без приглашения.

Мужчина какое-то время смотрел в одну точку, будто забыв о моём присутствии. Затем тяжело выдохнул:

— Простите за всё. Это... мой крест. Моё наказание. То, что не даёт мне жить.

— Кто она? — прервала я.

Он вздрогнул, будто только сейчас заметил меня. Ещё один тяжёлый выдох.

— Это моя сестра. Да… моя младшая сестра. Она… не в себе. И я в полном отчаянии.

Нахмурилась. Его пауза перед словом «сестра» показалась странной. Я была уверена, что это его жена. Хотя, если вспомнить её бред — всё можно истолковать иначе.

— Почему она здесь, в доме? — спросила я. — Она больна. Ей нужно лечение.

— Знаю, — прервал он. — Однако болезнь неизлечима. Мне предлагали отправить её в лечебницу, но… в таких местах люди умирают в течение полугода. А я не хочу её смерти. Надеюсь… всё ещё надеюсь, что она вернётся к нам. Виолетта очень её любила.

— Но она уже ранила девочку! — воскликнула я напряжённо. — Она опасна. И вы сами… теперь я понимаю, откуда эти раны у вас на животе. Не боитесь, что однажды она убьёт кого-то из вас?

— Я всё понимаю… — его голос дрогнул. — Но у меня не хватает сил.

Он посмотрел на меня так, что сердце невольно сжалось от жалости. Взгляд мужчины был полон бессилия и тоски.

А потом он вдруг подошёл ко мне, сел рядом и крепко схватил меня за руки. Его пальцы дрожали.

— Лидия, пожалуйста, послушайте. Я знаю, сейчас не время… Но я должен это сказать. С первого взгляда я понял — вы моя судьба.

Я отпрянула, готовясь возразить, но он заговорил с каким-то отчаянием:

— Подождите, позвольте закончить. Я пригласил вас работать сюда, потому что хотел, чтобы вы полюбили меня. Да, я влюбился с первого взгляда… Начал мечтать, чтобы вы вошли в мою жизнь и стали матерью для Виолетты. Вы — удивительный человек. Красивая, умная, образованная… Мое сердце трепещет каждый раз, когда я вижу вас.

Его глаза сверкали. Он говорил с такой страстью, будто исповедовался.

— Я сделаю вас счастливой, обещаю! Буду носить на руках. Только помогите мне. Помогите, прошу! У меня нет сил видеть, как страдают мои близкие. Если вы согласитесь стать моей женой — мы вместе найдём выход. Я знаю, вы привязались к Виолетте. И она… она очень вас любит. Не откажите мне, умоляю...

Он замолчал, всматриваясь в моё лицо, будто пытался прочитать мои мысли. А у меня внутри всё заледенело.

Да, Артемий произносил прекрасные слова. Если верить им — я богиня, сошедшая с небес. Но меня настораживал один весьма тревожный факт: если мужчина не в силах справиться со своими проблемами сам и ищет в жене спасение, то сможет ли он когда-нибудь защитить её?

Не то чтобы я не хотела помочь кому-то — я, в сущности, человек милосердный. Но его мотивы мне не нравились. К тому же моё сердце всё ещё принадлежало другому.

Я осторожно высвободила руки из его хватки.

— Послушайте, Артемий, — произнесла тихо, — мы знакомы очень недолго. Мне, конечно, лестно, что вы находите меня такой замечательной… но, боюсь, я не испытываю к вам чувств.

Он побледнел. Лицо помрачнело, глаза потухли. Мужчина опустил взгляд и стал выглядеть таким несчастным, будто я только что нанесла ему удар.

— Что ж… я вас понимаю, — пробормотал сдавленно, с болью в голосе. — Понимаю, что никому не нужен проблемный мужчина. На самом деле… со смертью жены внутри меня будто что-то сломалось. С тех пор я живу наполовину, и всё не могу зажечь в себе ту самую искру. Мне казалось, что вы, с вашим добрым сердцем, могли бы… протянуть руку, помочь мне расправить крылья. Вы ещё удивитесь, каким я могу стать для вас. Я бы обожал вас, носил на руках. Только… прошу, не спешите с отказом!

Я невольно скривилась. Нет. Он говорит правильные слова — но неискренне. Я чувствую это. Поэтому нельзя сейчас поступать опрометчиво. Кто сказал, что я вообще в безопасности?

Холодок страха пробежал по спине.