Я судорожно сглотнула. Если всё так, как я начинаю подозревать — то эта седая аристократическая ведьма устроила здесь настоящий социальный эксперимент на живых людях. И Матвей — её новая подопытная мышь.

Я резко развернулась и пошла по коридору в сторону своей комнаты, на ходу расправляя юбки. Мысли кипели, кровь бурлила. Нужно выждать. Нужно действовать осторожно. Подтверждений пока мало, но я их найду.

И если правда окажется такой, как я её чувствую… то тётушка Федора так просто не отделается…

Я поймала Мефодия у чёрного выхода, куда он обычно выносил старые тряпки. Старик вздрогнул, как мышь, застигнутая котом, и попытался откланяться. Но я жестом остановила его попытку побега и холодно произнесла:

— Нам нужно поговорить.

Мужчина замер и опустил глаза, сгорбился, пальцы заметно задрожали. Он попытался изобразить покорную улыбку, но вышла лишь жалкая гримаса.

— Да-да, госпожа, только сначала мне нужно...

— Первую книгу вы уже подкинули, — перебила я, сузив глаза. — Когда собираетесь подкинуть вторую?

Мефодий побледнел. На несколько мгновений повисла такая тишина, что слышно было, как с улицы донёсся звук ветра. Старик открыл рот, закрыл, потом снова открыл и задрожал всем телом, как лист.

— Я... я не хотел... Она приказала... Я не хотел, клянусь...

Я оглянулась по сторонам и жестом велела ему следовать за мной. Мы зашли в ближайшую подсобку.

— Рассказывайте всё.

Старик осел на перевёрнутый ящик и уронил голову.

— Госпожа... я старый. Мне уже некуда идти. Служу здесь с молодости... Я ведь любил госпожу Федору когда-то, а она... - Он глотнул воздуха и добавил: — Она всегда насмехалась надо мной...

— Вы сейчас пытаетесь оправдать свой гнусный поступок? — прошипела я.

— Нет! — он поднял на меня несчастный взгляд. — Это всё она! Она хочет уничтожить вашу репутацию! — задергался он. — Думает, что если мальчик начнёт читать такие книги, то обязательно станет заглядываться на вас. А дальше будет легко устроить скандал. Господин Илья не станет разбираться, если зайдёт речь о его брате. Он вспыльчив и горяч. Всё решит за один день. Брата не изгонит, но вы уйдёте. Так госпожа Федора говорила...

Я мысленно выругалась, потому что вслух уже не хватало слов.

— Значит, всё гораздо хуже, чем я думала? Значит, она нацелилась не на Матвея, а на меня? А вы? — добавила я глухо. — Вы ведь знали, что поступаете подло. Почему послушались?

Старик тяжело выдохнул.

— Она... она мне угрожала. Сказала, что если не помогу, то выгонит меня. А куда мне идти в таком возрасте? Я всю жизнь тут...

Он закрыл лицо руками, как ребёнок. Мне даже стало его немного жаль. Мефодий был, как и положено, труслив и мелочен, но совершенно не зол. Им просто умело пользовались.

— Послушайте, Мефодий, — я решила смягчиться. — Вы не совершили ничего непоправимого. Но вы обязаны исправить то, что ещё можно. Идите к Илье и расскажите всё.

Старик вздрогнул и посмотрел на меня испуганно.

— Я не могу... Он... он меня возненавидит и тоже выгонит...

— Тогда расскажу я! — жёстко ответила я. — И поверьте, моя версия будет не в вашу пользу. Не вынуждайте меня. Если расскажете сами, я попробую вступиться за вас.

Мефодий замолчал. Лицо его стало пепельно-серым. Потом он медленно кивнул.

— Позвольте мне немного собраться с силами...

— Ладно, — ответила я, немного смягчившись. — Но если вы передумаете, знайте, что я НЕ передумаю.

Выпрямилась.

— И ещё, — сказала уже на выходе, — если вторая книга вдруг всплывёт у Матвея, это будет уже необратимо.

По выражению лица старика было ясно: он всё понял.

Вышла из кладовки и пошла по коридору, почти не чувствуя ног. Пришлось действовать жёстко. Людей подвластных нужно двигать только властью. То, что вначале казалось мне домыслом, обросло фактами и откровенной грязью.

Федора не просто хочет меня выжить — она готова разрушить всё и всех, лишь бы снова управлять этим домом. Пусть даже подросток упадёт в яму, пусть даже старик окажется без дома.

Страшная женщина. Но теперь у меня есть свидетель.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали, но не от страха — от злости.

Ох, Федора... ты у меня ещё ответишь.

* * *

Кто же знал, что с самого утра мне предстоит спасательная операция?

Я только-только открыла глаза, сонно потянулась, мечтая хотя бы минут двадцать полежать в постели, как в дверь с грохотом постучали. За дверью стояла та самая девчонка-служанка, на которую недавно нацелился неугомонный Матвей. Глаза круглые, как блюдца, губы дрожат, волосы растрёпаны.

— Госпожа! — выдохнула она. — Господин Матвей… он в винном погребе закрылся, никого не впускает!