Где же мне её найти?

* * *

Илья шагал по кабинету, сцепив руки за спиной, и с каждой секундой его раздражение росло. Никита сидел в кресле, вытянув ноги вперёд, и лениво вертел в руках бокал с остатками вина. Его беспечный вид только сильнее раздражал Илью.

— Ты ведешь себя недопустимо! — холодно бросил Илья, останавливаясь напротив брата. — Я не хочу, чтобы ты приближался к ней.

Никита вскинул бровь, ухмыльнулся и покачал бокал, наблюдая за игрой света на тёмной жидкости.

— Да ладно тебе, братец, — протянул он с ленивой усмешкой. — Это же не твоя настоящая жена, верно? Разве ты сам не говорил, что этот брак — пустая формальность? Или что-то изменилось?

Илья стиснул зубы, кулаки его сжались.

— Ты прекрасно знаешь, что изменилось, — процедил он. — Я не позволю тебе путаться у неё под ногами.

Никита рассмеялся.

— Под ногами? Ох, братец, боюсь, ты не совсем в курсе, кто за кем бегает. Она сама меня зазывала. Ты не представляешь, какая она горячая штучка! Сколько намёков она сделала!

— Замолчи! — рявкнул Илья, сделав шаг вперёд. Вены на его руках вздулись, а лицо потемнело от гнева.

Никита, однако, не спешил смиряться. Он лениво пожал плечами и, откинув голову назад, взглянул на Илью с вызывающей ухмылкой.

— Если бы я был плохим братом, то не стал бы говорить правду, — бросил он с видимой гордостью. — Но ты должен знать: твоя жена тебя обманывает. Она крутит и со мной, и с тобой, и ещё неизвестно с кем.

— Чушь, — отрезал Илья, но Никита продолжил, не обращая внимания на вспыхнувший в глазах брата огонь.

— Ты же знаешь, я никогда бы не стал делать что-либо тебе во вред, — с притворной серьёзностью произнёс он. — Просто я слышал, что эта женщина стала твоей женой обманом. Вот я и подумал испытать её. Так вот, я испытал. И знаешь что? Она лгунья. Неверная лгунья!

Илья в ярости схватил Никиту за воротник и с силой дёрнул вверх, заставив того привстать с кресла. Глаза его вспыхнули опасным огнём.

— Хватит! — прорычал он. — Я тебе не верю!!!

Никита, на миг по-настоящему обеспокоенный за сохранность своей великолепной физиономии, поднял руки в мирном жесте.

— Спокойнее, братец, — примирительно произнёс он, хотя в голосе всё ещё звучала издёвка. — Ты можешь не верить мне, но подумай. Ты уверен, что она не играет с тобой ради своей выгоды?

Илья стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Внутри него всё клокотало, но он заставил себя разжать пальцы и оттолкнул брата.

— Уезжай, — тихо, но твёрдо сказал он. — Немедленно. Чтобы к утру духу твоего здесь не было.

Никита огладил помятый воротник, смерил брата задумчивым взглядом, а потом ухмыльнулся.

— Как скажешь, — лениво бросил он и направился к выходу.

В коридоре он остановился, провёл рукой по волосам и выдохнул:

— Проклятие…

Ему осталась всего эта ночь. Нужно было действовать немедленно. Встреча с княжной была слишком важна, чтобы упустить этот шанс. И если ради этого ему придётся рискнуть — что ж, так тому и быть…

Я уже почти засыпала. Пальцы лениво поглаживали край подушки, мысли уносились прочь, в какие-то мягкие туманные дали. Камин потрескивал, разливая по комнате золотое тепло. Простыня приятно холодила обнажённые ноги. Было так уютно, что я не сразу поняла, что в комнате уже не одна.

Точно, был же неуловимый щелчок, который я приняла за треск поленьев в огне…

Тень метнулась рядом. Что-то хрустнуло в кровати — и вдруг огромная тяжесть навалилась прямо на меня сверху. Дыхание перехватило, ужас сковал руки и ноги, особенно когда мои пальцы несознательно коснулись совершенно обнаженного мужского бедра…

Я запоздало вскрикнула и попыталась отшатнуться, но куда? Я же в кровати…

Уставилась в лицо, показавшееся из темноты.

— Никита?! — выдохнула ошеломленно. — Как ты сюда попал?!

Какое там на «вы»! Когда он такое вытворяет, осталось только «тыкать»…

Парень усмехнулся, склоняясь ближе, и его горячее тело ощутимо придавило меня к кровати.

— Старая добрая отмычка, — прошептал он с лукавой ухмылкой. — Она редко подводит, особенно если так сильно хочется чего-то приятного…

Я не поверила своим ушам.

— Ты больной?! — зашипела на него, пытаясь оттолкнуть придурка. — Вон с моей кровати! Немедленно!

Но он и не собирался уходить. Одна рука дерзко скользнула по моему бедру, а голос его стал низким, почти шёлковым:

— Тише, тише, красавица. Я пришёл по зову сердца… Разве не ты меня дразнила? Сколько намёков было, сколько взглядов…