Когда возвратилась, поняла, что в доме слишком тихо. Неестественно тихо, как будто всё шумное семейство мигом переселилось куда-то подальше. Прошлась по коридорам — пусто. Ни одного мальчишки не мелькает за углом. И даже Арсения не видно, а уж он-то вечно крутится юлой то тут, то там.

Остановилась у окна и заметила на заднем дворе, за хозяйственными постройками, какое-то движение. Мелькнуло яркое пятно, а за ним — белобрысая макушка кого-то из пацанов. Я поспешила на выход.

Весна, кажется, окончательно вступила в свои права. Солнце светило ярко, слепяще. Воздух дрожал над садом. В этом саду кое-где уже распускались первые цветы. Вовсю жужжали пчёлы, носились мухи. Настоящая, щедрая, пахнущая сладостью весна…

Когда миновала постройки и вошла в сад, то едва не споткнулась о подол собственного платья. На аккуратной зелёной лужайке у белоснежного столика с кружевной скатертью сидело всё семейство. Ну, почти всё. Не было только Ильи. Арсений, Марк, Егор, Матвей и даже близнецы — все они весело смеялись и пялились на милейшую, просто восхитительно прекрасную девушку.

Она была совсем юной — лет восемнадцати, может, двадцати. Тонкая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. С вьющимися тёмными волосами, белоснежной кожей и, кажется, светлыми глазами. На щеках играл лёгкий румянец. Одета она была с иголочки — в летящее белоснежное платье с кружевами. Даже сюда доносился запах её ароматных духов.

— Кто это? — пробормотала я, приподняв подол и решительно направляясь в сторону этой внезапной чайной церемонии.

Но когда девушка заметила меня, то ошеломлённо замерла. Сперва округлила глаза, потом резко вскочила на ноги, едва не опрокинув чашку, и с восклицанием:

— Сестрица!

…бросилась ко мне.

Когда это кружевное благоухающее облако буквально влетело ко мне на грудь, я едва устояла на ногах. Опешила, откровенно говоря.

«Ах да… — сообразила я. — Кажется, догадываюсь. Это младшая сестра Лидии — Милана…»

— Ах, сестричка! — всхлипывала она, вцепившись в меня, как в спасательный круг. — Наконец-то! Наконец-то я смогла увидеть тебя! Я так скучала! Ах!

И слёзы в три ручья. Прямо-таки истерика. Причём такая… показательная. Ещё минуту назад девушка смеялась над чем-то с Марком, шутила с Егором, а теперь у неё трагедия вселенского масштаба.

Парни засуетились вокруг нас, как пчёлы вокруг улья. Егор принёс воды. Арсений протянул носовой платок. Марк зачем-то бегал рядом с подушкой, будто собирался Милану уложить спать… Близнецы достали зонт от солнца и начали обмахивать нас веером.

Я с трудом отстранила девушку от себя и тут же оказалась во власти бездонных зеленых глаз. Наполненных слезами. Красота, конечно, сказочная. Вот уж не думала, что живой человек может быть настолько красивым…

— Что случилось? — спросила я. — Милана, объясни, что происходит?

Она захныкала ещё громче и, схватив платок, прикрыла рот. Но потом всё же, совершив волевое усилие, начала рассказывать. Правда, получилось это сбивчиво и с массой ненужного пафоса.

Если вкратце — произошла дикая ссора с отцом. Побег из дома. Денег нет, ночевать негде, возвращаться нельзя. Иначе смерть. Это точно. Страдание, боль, предательство. Мелодрама, трагедия, фарс — всё в одном флаконе.

Но, честно признаться, после рассказа Прасковьи я не могла не пожалеть девчонку. Она ведь тоже жертва. Да, ужасно переигрывает. Но, пожалуй, искренность всё-таки в ней была. Или хотя бы полуправда.

— Пусть остаётся у нас! — вдруг воскликнул Егор. — Дорогая Милана, оставайтесь. У нас много свободных комнат. И сестрица ваша здесь…

Я покосилась на него. Ну надо же, как заговорил. Прямо-таки джентльмен. Ох, глаза блестят так, будто влюбился, не иначе. Хотя ему всего пятнадцать. Правда, слишком уж Милана хороша.

— Нужно спросить у Ильи... — начала я осторожно.

Но тут встрял Марк:

— Не нужно спрашивать. Мы тоже взрослые. Мы можем решать!

Он выпятил челюсть вперёд и посмотрел на меня с привычным вызовом. А потом, когда перевёл взгляд на Милану, лицо его сразу же стало мягким, как желе.

— Барышня попала в беду. Мы обязаны ей помочь. Мы же семья.

Я закатила глаза. Ну конечно, семья. Куда ж без этого? Только когда здесь появилась я, семьёй и не пахло.

Слово за слово — и Милана осталась. Видимо, братья всё-таки уломали Илью. Он, правда, радостным точно не выглядел. Вернулся только к ужину. Сухо со всеми поздоровался. Мне вообще просто кивнул — и тут же ушёл в кабинет. Там и ужинал. В одиночестве.

Я невольно приуныла. Да, ничего не поделать. Глупая влюблённость в этого несносного пацана всё ещё не отпускала. А ведь надо бы. Сколько можно? Уже пора бы уйти. Начать всё сначала. Только вот как? Я всё никак не определюсь.

Правда, возможно, Милана тоже мне пригодится. Давно я не имела возможности поговорить с кем-то из аристократов и узнать, как здесь женщины начинают свою жизнь с нуля, если такое вообще случается. Чтобы без сильного покровителя, и без мужа, и без больших денег.

Да, пожалуй, общение с сестрицей может оказаться полезным…