Так и делаю. Заставляю каждую мышцу обмякнуть, смотрю на небо до тех пор, пока оно не перестает вращаться. Мимо пролетает шмель как в замедленной съемке, шелестит листва, поблескивая. Сквозь ветви на поляну падают рассеянные солнечные лучи. Глубоко и жадно вдыхаю теплый воздух, любуясь сказочной красотой.

И тут раскрывается мой внутренний взор.

Земля подо мной истощенная. Голодная, хуже дикого зверя. Она чует мою силу и хочет ее высосать всю без остатка. Ну уж нет! Мы так не договаривались.

Перекатываюсь на бок и приподнимаюсь на руках. От моих ладоней к корням дерева тянутся сверкающие нити, подпитывают их магией. В голове проясняется, но на плечи наваливается усталость. Слишком много забирает, истощая теперь меня.

— Госпожа! — кричит над головой Пегги и падает передо мной на колени.

Ощупывает и тормошит за плечи. — Что с вами? Поплохело?

— Ой, не то слово, — усмехаюсь я и поднимаю на нее глаза.

Лицо у девчушки бледное и перепуганное, корзинка валяется рядом.

— Вам помочь подняться? Пойдемте отсюда уже.

— Нет, — хмурюсь и отодвигаюсь от нее. — Мы с лесом договорились. Забираем грибочки, все, что унести сможем. Он получил свое.

В ее взгляде проскальзывает сомнение. Думает, рехнулась госпожа. Да не совсем.

При других обстоятельствах я бы сама пальцем у виска покрутила и посмеялась бы. Поднимаюсь, опираясь о ствол дерева, отряхиваю платье. Пегги встает и вкладывает в мою ладонь ручку корзинки.

— Давай, иди и собирай, милая. Я уже в состоянии самостоятельно передвигаться.

Сердце колотится, мешая дышать. Не ожидала я такой встречи с лесом. Его что-то истощило, как он меня минуту назад. Чую, без магии не обошлось. Но кому могло понадобиться забирать жизненную силу у растений и почвы?

Собираем грибы, пока корзинки не заполнятся. С последним грибом выпрямляюсь и разминую затекшую спину. Запах реки уже гораздо отчетливее ощущается. Пожалуй, я хочу к ней сходить.

Подхватываю в одну руку корзинку, в другую - подол платья. И бреду на запах тины и воды. Пегги не отстает ни на шаг, переживает за меня. Да я сама только успокоилась и смирилась с произошедшим. Лес почуял во мне магию и повел себя будто живой. Признал Белинду. И я все еще под впечатлением от общения с ним.

Останавливаюсь на секунду и оборачиваясь на опушку. Лес шелестит ветвями на прощанье, а я вижу внутренним взором, что он снова живет, а не выживает. Мороз по коже пробегает. Что за неведомая хрень здесь происходит?

Впереди поблескивает голубая вода. Раздвигаю ветки и выхожу на луговой берег реки. Ставлю корзинку на траву и подхожу к краю, опускаюсь на колени. Вода прозрачная, каждый камушек на дне видно. Водоросли покачиваются от течения. Набираю в ладони ее и умываю лицо. Холодная, освежающая влага приводит в чувства, как хорошая затрещина. Слабость словно рукой снимает. Знатно меня потрепало, ничего не скажешь.

Снова умываюсь и подставляю лицо теплому ветерку. На противоположном, обрывистом берегу дом Чарли виднеется. Река его владения огибает, так что можно их со всех ракурсов рассмотреть.

Дом, конечно, у него роскошный. В моем мире его назвали бы виллой. Яблони в цвету, груши, вишни. Как будто совсем разные вселенные река разделяет.

Пегги садится рядом на колени и смотрит то на меня, то на дом Хоупса. Она все еще в потрясении от увиденного и случившегося в лесу, но держит себя в руках. Умничка моя.

— Ничего себе хоромы, — выдает и горестно вздыхает.

Кошусь на нее и устало улыбаюсь.

— У нас лучше будет, вот увидишь. Главное, чтобы никто не мешал, — показываю взглядом на полные корзины грибов. — Как думаешь, все зажарить или часть замариновать?

На щеках Пегги тут же появляется румянец, в глазах блеск любопытный появляется. Разговорами о приготовлении пищи ее можно отвлечь от любых переживаний.

— Маринованные я люблю, — смущенно отвечает и взгляд опускает на свои запачканные ручки.

Смотрю на свои и отмечаю грязь под ногтями. Ничего, в баньке отмоемся и будем блестеть.

— Что ж, отдохнули, можно и обратно топать, — кряхчу я, поднимаясь с земли. И замираю, даже дышать перестаю.

Слышится совсем рядом кудахтанье курицы. Я и Пегги одновременно оборачиваемся и смотрим в лес. В траве коричневая курочка бродит и землю лапой ковыряет. Нас словно не замечает сначала, занята своими делами. А когда замечает - тоже застывает и глядит во все глаза.

— Как ты относишься к яичнице, Пегги? С бекончиком или зеленым лучком, например? — спрашиваю, понизив голос, не отводя взгляда от птицы.

— Самым наилучшим образом, — так же тихо отвечает она.

Я киваю - медленно-медленно, чтобы добычу не спугнуть.

— Тогда хватай корзинки, а я займусь охотой. Сегодня нам везет не по-детски, милая.