Оглядываюсь и понимаю, что вокруг нас сомкнулась темнота. Из освещения лишь свет в окнах на кухне расчерчивает двор. Спохватываюсь и закусываю губу. Пора бы домой.

Но Чарли меня опережает.

— Что ж, рад был повидаться. Доброй ночи, Белинда, — и разворачивается к калитке. — С нетерпением жду вашего ответа.

И сливается с темнотой. Стою на крыльце и вслушиваюсь в тишину. Улавливаю, как он садится в телегу и погоняет лошадей. Телега разворачивается со скрипом и удаляется. А я тороплюсь в дом.

Закрываю за собой дверь и несу банку в кухню. Пегги замечает ее, и большие глаза девушки становятся еще больше от удивления.

— Ох, госпожа, это персики? Настоящие?

Усмехаюсь и качаю головой, ставлю подарок на стол.

— Вполне себе настоящие. Но мы их открывать не будем. Оставим для особого случая.

Пегги мрачнеет, уголки ее рта опускаются, но спорить она не решается. Снимает ведра с горячей водой с печи и торопится на задний двор. Наконец-то в баньке попаримся, как белые люди.

После банных процедур, распаренные и разомлевшие готовимся ко сну. Пегги поднимается на второй этаж, проверяет окна и отправляется в свою спальню. А я вспоминаю про ежедневник господина Олсена. Возвращаюсь за ним в каморку, сую под мышку и шлепаю к дивану н первом этаже. Подкидываю дров в камин и забираюсь на диван, подгибаю под себя ноги и расправляю теплый халат.

Уютное потрескивание поленьев, пляшущие тени на стенах, полу и потолке, приятный, едва уловимый аромат дымка. Устраиваюсь поудобнее и раскрываю ежедневник.

Красивый ровный почерк, твердая рука. Отец Белинды создавал различные вариации снадобий в попытках добиться нужного эффекта. Изучаю состав и с облегчением вздыхаю - ничего хитрого. Никаких тебе волос с задницы единорога или клыка жабы, на мое счастье. Только травы, которые можно найти в лесу или огороде. Любое из них я смогу воспроизвести с набором необходимых ингредиентов.

Есть только один минус: снадобья не остановили хворь, не облегчили страдания пациентов Генри. И что бы значила его пометка под последним рецептом? Какая еще магия нужна и где ее взять?

Шиповник, рябина, лемонграсс, гибискус, календула…. Обыкновенные растения, да вот только собрать их получится не раньше конца лета. К ним господин Олсен примешивал различные травы, экспериментировал. И добавлял неизвестные мне ингредиенты. Благо, их можно найти в кладовке в подписанных флакончиках. Жаль, сроки годности не обозначены нигде.

А вот что с магией делать? Ее где-то продают? Разливают по бутылкам? Смешно.

За раздумьями и изучением рецептов начинаю клевать носом. По крыше умиротворяюще барабанит дождь. Тепло, исходящее от камина, приятно окутывает и довершает начатое - я стекаю на диван и опускаю голову на подлокотник, сладко зевая. Веки слипаются, в голове вертятся цветным калейдоскопом травы да пузырьки с отварами, ни о чем другом думать не остается сил.

— Милая, у тебя все получится! — говорит отец, поглаживая меня по еще детскому, худенькому плечу. — Нужно всего лишь сосредоточиться. Импульсы твоей магии творят чудеса. Ты увидишь, только попробуй.

— А вдруг ты ошибаешься, папочка? — сомневаюсь я, лет десяти отроду. — Вдруг моего дара не достаточно?

— Нет, солнышко. Достаточно. Ты унаследовала от мамы больше, чем можешь представить….

Сквозь молочную пелену дрёмы проступают воспоминания Белинды. Вязкое сознание отказывается принимать увиденное. Завтра, осмыслю все завтра. Ежедневник выскальзывает из ослабевшей руки и падает на ковер с тихим стуком. Я проваливаюсь в зыбучую мягкость сна.

Резкий стук в дверь возвращает в реальность. Виски сдавливает, пульс колотится в горле и мешает дышать. Приподнимаю тяжелые веки и моргаю. Что это было?

Снова стук. Задвижка на двери дрожит и норовит слететь. Меня накрывает ледяной волной ужаса.

Приподнимаюсь на локте и как в замедленной съемке оборачиваюсь на дверь. За окном непроглядная чернота, даже луны не видно. Собственное дыхание оглушает.

Огонь в камине вздрагивает, пламя пляшет из стороны в сторону как от сильного сквозняка. Где-то окно распахнулось?

Осторожно сажусь и спускаю ноги на пол. Соскальзываю с дивана и на цыпочках крадусь к двери. И в этот момент ее снова с остервенением дергают с обратной стороны.

— Кто там? — дрожащим голосом спрашиваю и сглатываю слюну.

Но страх так сдавил горло, что это почти больно.