Олаф подъезжает к Ревансу. Особняк и больница окружены солдатами – Эль в полной безопасности. Но все равно существует шанс, что Линда-Стефания змеей проскользнет в дом.

Спешившись у ворот, Олаф стискивает зубы. Так и есть, она уже тут как тут. Стоит у ограды и беседует с Нэнси. Возле экономки крутится малышка Эль.

– Мисс Линда! – восклицает он громогласно и подхватывает девицу под руку.

– Целитель Шраус, – теряется она. В глазах вспыхивает страх и еще что-то… темное.

– Пойдемте, вы срочно нужны в больнице. Чрезвычайная ситуация.

Он буквально тащит ее по заснеженной дороге, подальше от глаз Нэнси и Эль.

– Что вы себе позволяете? – шипит она, пытаясь вырваться.

Олаф замечает старый сарай для дров. Одним ударом ноги он распахивает дверь и заталкивает девицу внутрь. Она тяжело дышит, ее рука дергается под шубку к поясу, там явно припрятан либо нож, либо яд.

– Зачем следила за ребенком? – Олаф наступает, не давая ей опомниться.

Стефания выхватывает нож с черным лезвием, точь-в-точь как у Шафара. Олаф реагирует мгновенно: выбивает оружие, а второй рукой хватает ее за горло, прижимая к шершавой стене.

Стефания задыхается, привстает на цыпочки. Олаф чуть сильнее сжимает пальцы, ломая ее концентрацию. Без притока воздуха иллюзия плывет: сквозь карий цвет радужки проступает природный голубой.

Красивая фарфоровая кукла с душой монстра.

В ее глазах страх внезапно мешается с животным возбуждением. Грязные слухи о вкусах Стефании Рошан, гулявшие по столице, явно имели под собой почву.

Олаф размыкает пальцы и Стефания жадно глотает воздух.

– Генерал Рошан тебя подослал? – холодно спрашивает он.

Теперь Стефания Рошан стоит перед ним в своем истинном облике и потирает нежную кожу на горле. Облизывается и подается к нему. Ее ладони опытным жестом ложатся на его живот.

– Отец велел убрать Шафара, но я решила устроить шоу, – мурлычет она. – Жаль, что все так повернулось. Юс был очень удобным… согласным прощать мне все мои шалости.

– Что за метка была у него на шее? – спрашивает Олаф и вынимает из-за голенища сапога свой стилет. Приставляет лезвие к горлу Стефании.

Стефания усмехается, ее пальчики скользят по его телу.

– Убьешь меня? – спрашивает она.

– Если все выложишь, останешься жить, – отвечает он безразлично.

Его тело реагирует на змею, но Олаф не мальчишка, не сорвется.

– Юс был еще тем уродом, – она кривит губы. – решил клеймить меня, как до того свою глупую жену. Сказал, станем истинной парой. А я не лыком шита, я оплатила операцию Луизы Айши. Она мне сто лет не была нужна рядом с Шафаром. Заодно изучила структуру ее метки и…

– Клеймила Шафара сама, – догадывается Олаф.

– Здорово я придумала, правда? – Стефания приподнимается на носочках и проводит языком по его губам.

Он вздрагивает. Секс с этой женщиной был бы самой яркой и самой тупой ошибкой в его жизни.

– Шафар был красивый. Удобный. Я бы ему и залежи кристаллов вернула, у меня был план. И Луизу бы эту устранила. Возвысила бы гада через связи отца. Но он захотел бывшую жену обратно. Эту мышь. Вот и получил сполна. Жаль не успел послужить перед смертью, взять всю вину на себя.

– Зачем твой отец отравил меня? – задает Олаф следующий вопрос.

– Мой отец тебя не травил, – она пожимает плечами.

– Стефания, я ведь тебя прирежу. Мне нечего терять, – Олаф приподнимает ее подбородок лезвием.

Ситуация отвратительна, он никогда не был жесток с женщинами. Он в принципе не любил убивать, чаще вытаскивал с того света. Но драконья животная сущность накладывает свою печать. Поэтому из обычных людей лекари получаются получше, чем из драконов.

– Твоего отца сейчас арестовывают, Стефания, – произносит Олаф. – Его ждет казнь. За десятый легион. За инквизиторов. Праотец не прощает предателей.

– Он хотел, как лучше!

– Мне плевать, чего он хотел. Это уже не важно. Драконы и люди погибли, и Рошан ответит за их смерть.

Стефания шипит как кошка, а потом затравленно оглядывается.

– Олаф, отпусти меня. Я что хочешь сделаю.

Она хватается за его пояс, но он удерживает ее за запястья.

– Я хочу, чтобы ты сказала, кто отравил меня? Кто-то бросил заклинание, и оно не имело никакого отношения к оружию варваров.

– Я правда не знаю. Отец не давал приказа убивать тебя. Он удовлетворился тем, что разрушил твою репутацию. Не более.

Пойди пойми врет она или нет. Возможно, говорит правду.

– Зачем следила за ребенком?

Стефания не моргая смотрит на него. Ее глаза прозрачные, как стекляшки.

– Каким ребенком? – она лениво усмехается. – Ты, кажется, переутомился, целитель.