Я не успеваю вскрикнуть. Руки генерала как тиски сжимают талию и резко прижимают к стене. Удар спиной о деревянную обшивку выбивает из легких воздух.

Боги, он сорвал шины!

Но к моему лицу уже склоняется невменяемый дракон.

Он горит, на лбу блестит испарина. А глаза безумные, в них нет и намека на человечность.

Вертикальный зрачок жутко пульсирует, улыбка похожа на оскал хищника.

– Генерал, – я тяжело дышу и ощущаю себя мышью, попавшей в лапы к коту.

С ужасом осознаю, что в этот миг передо мной не Марко Авир, а его дракон, бьющийся в агонии.

Резерв поврежден, человек не тянет, а ипостась пытается выжить любой ценой, наплевав на усилия врачей.

Как же он силен, что вырвался из стазиса!

Дракон тихо рычит, приближая ко мне лицо.

Боги, ветеринара бы сюда, я на такое не подписывалась.

– Ваша выходка будет иметь очень плохие последствия, – стараюсь достучаться до его разума.

Кошусь на дверь, в надежде, что прибежит Сэм.

А пациент, конечно же, не отвечает, принюхивается, крылья его носа дрожат.

Он обхватывает грубой рукой мой подбородок и приподнимает его, оглядывая меня сверху.

Заставляет смотреть ему в глаза.

Я не могу отвернуться. Не могу опустить взгляд. Его ладонь, как железный капкан.

Драконья радужка мерцает морозными переливами. Время будто застывает и я бьюсь в нем как муха в янтаре.

Ни Сэма, ни Нэнси не видно.

Дракон проводит носом по моему лицу – медленно, от виска к уголку губ, и я холодею. От этого мужчины исходит опасная звериная сила, абсолютно безграничная мощь хищника-убийцы.

В этот момент я понимаю, что такое оборотень-дракон. Насколько страшное это создание.

Смертоносное, дикое, неуправляемое.

Все внутри содрогается. Шафар… он тоже такой.

Взгляд цепляется за шрам на шее генерала… шрам воспален и светится, как будто под кожей бурлит непонятная мне магия.

А дракон между тем отпускает мой подбородок. Его огромные ладони перемещаются на ягодицы. Сжимают жестко. Чувствую каждый его мускул и его твердость.

Щеки загораются огнем.

А затем он грубо раздвигает мне ноги коленом. Вклинивается между бедер. Давит.

Я задыхаюсь. Пытаюсь оттолкнуть его, но бесполезно. Он прижимает меня к стене всем телом.

– Нет! – кричу я, поняв, что на уме у этого психа.

Но звать на помощь смысла нет. Нужно действовать.

То что происходит дальше продиктовано инстинктами, я сама не знаю, почему поступаю именно так.

Обхватываю его лицо ладонями и зову:

– Марко, это я. Не надо.

Я глажу его по небритой щеке, по шее, вплетаю пальцы в короткие волосы. Сердце грохочет, чудом не пробивая грудную клетку.

– Ты ранен. Я помогу тебе.

Ласкаю его лицо, умирая от страха, и чувствую, как дракон внезапно вздрагивает. Вскидывает диковатый взгляд, от которого все внутри сжимается. Я ощущаю себя дрессировщиком, вошедшим в клетку к гепарду.

– Ты вредишь себе. Но я спасу.

Думаю, он не понимает, что я ему говорю, но звучание моего голоса действует успокаивающе. Дракон расслабляется, нежно тыкается носом в мою шею. Я несильно толкаю его в грудь и он отпускает.

В этот раз его глаза пустые и совершенно белые. Он делает шаг назад. Еще один.

Генерал ничего не видит и вытягивает руку, словно хочет найти опору, а затем качается и столбом валится на паркет.

Я жмурюсь и сползаю по стенке, прижимая к губам ладонь. Меня трясет, но ум врача планирует, как будет снова накладывать шины.

А потом плечо простреливает резкой болью – там, где когда-то красовалось клеймо Шафара.

Боги, как же болит плечо!

Постанывая, я с трудом поднимаюсь на ноги. Бросаю сердитый взгляд на дракона, развалившегося посреди коридора. Гадаю, что он себе еще сломал, пока безумствовал.

– Миледи! – к нам врывается Нэнси.

Она с ужасом глядит на генерала, что не удивительно – он не шевелится и похож на мертвеца.

– Боги, – тянет она совсем тихонько.

А я уже склоняюсь над ним, чтобы проверить переломы. Плечо не просто болит — горит огнем. Но сначала раненый.

Осторожно прощупываю его руку. Так, кость срослась. Значит, он все-таки включил регенерацию и потратил на нее все оставшиеся силы, тем самым усложнив мне работу.

А вот нога не регенерировала и в том же печальном состоянии. Как он на нее наступал, непонятно. Адреналин, наверное. Или просто драконья выносливость.

Проверяю пульс на шее – слабый, нитевидный. Дыхание поверхностное.

Боги, он на пределе.

– Сэм, оказывается, уехал уже, миледи, – Нэнси зачем-то обращается ко мне шепотом. – Даже не поел.

– Это хорошо. Чем быстрее он привезет Шрауса, тем лучше, – стоя на коленях перед раненым, я оборачиваюсь к экономке. – На доме есть какая-то защита?