Приближается ко мне, пристально смотря в глаза. Его литой торс источает жар, мускулы играют под кожей. Генерал похож на живое смертоносное оружие, слепое в своей ярости.

– Ты подала заявление на Шафара, Лу. Он клеймил тебя. Клеймил мою женщину.

Я ждала, что Марко взорвется. Ожидала неконтролируемого оборота, пламени, клятв стереть лагеря ванийцев в пыль. Но его ледяное спокойствие оказывается страшнее. Это тишина перед обвалом в горах. Он словно каменеет изнутри, и я буквально кожей чувствую: когда придет время ударить, его рука не дрогнет.

– Я спущу с него шкуру, – выдыхает Марко.

Шагает ко мне, заполняя собой все пространство, вытесняя воздух. Его грудь тяжело вздымается, а в глазах плескается то самое первобытное драконье начало.

Не зря в столице слагали легенды о его жестокости.

Когда он протягивает руку к моему лицу, я зажмуриваюсь, инстинктивно пугаясь. Но касание неожиданно нежное. Я судорожно вздыхаю, захлебываясь ощущениями. Грубые пальцы скользят по моей щеке, но так бережно и аккуратно, что я на секунду прикрываю глаза.

– Что ты намерен предпринять? – спрашиваю через сладко-мучительное мгновение.

– Тебе лучше не вмешиваться, Лу. Я сам все решу.

От Марко пахнет разгоряченной кожей и едва уловимым запахом масел. Этот аромат волнует, вызывая предательское желание уткнуться лбом ему в шею, просто чтобы почувствовать себя под защитой.

Нет, нельзя. Не сейчас.

– Марко, если ты кинешься жечь ванийские лагеря…

– Я держу себя в руках, – он коротко, невесело усмехается. – Знаешь, Лу... Когда я узнал, во мне пламя взвыло. Хотелось стереть их с лица земли. Но потом я увидел Эль. Она играла в холле. Держала этого медвежонка смешного.

У меня сердце проваливается куда-то в желудок. А Марко смотрит в сторону, вспоминая ту сцену.

– Я понял, что если развяжу войну, то она придет и сюда. А я хочу, чтобы Эль была в безопасности. Даже волос не должен упасть с головы этой малышки.

Он с силой прижимает кулак к своей груди. Будто сам не понимает, что бередит его душу.

– У нас могла бы быть такая дочь. Белокурая, с огромными глазами... Наверное, я действительно теряю рассудок.

Правда рвалась наружу, обжигая горло. Мне хотелось закричать, что ему не нужно ничего воображать, что Эль – его продолжение, его кровь. Но перед глазами встало холодное и расчетливое лицо владыки. И я заставила себя проглотить эти слова, запирая тайну в самой глубине сердца.

– Ты моя, Лу. У нас еще будут дети, – отрезает Марко, и его черты снова приобретают звериную резкость. Серебро глаз переливается грозовыми оттенками.

– Ты забыл, что говорил мне совсем недавно? – я вскидываю голову, пытаясь найти в его лице хоть каплю прежнего тепла.

– И что же я говорил? – он выгибает бровь и в глубине зрачков вспыхивает опасный огонек.

– Ты дал понять…

– Забудь, Лу…

– Ты думаешь, что я обхаживаю тебя из выгоды, так?

– Лу…

– Я не писала то письмо, я не предавала. Юс Шафар подстроил все. Заставил…

Кусаю губы, так как прекрасно помню, что Лу сама по глупости якшалась с этим выродком. Как же сложно.

Марко стоит не двигаясь, внимательно слушая меня.

– Шафар вечно крутился возле тебя, – глухо замечает он. – Что за дела у вас были, птичка?

– А ты крутился вокруг той принцессы! – я отметаю условности и просто высказываю все, что разъедает мне душу последние дни. – Катал на лодке, появлялся с ней в свете.

– Это была формальность, – Марко раздраженно морщится, но я все же замечаю тень, скользнувшую по его лицу. – Тогда так надо было.

Он сжимает челюсти, не желая открывать мне всей правды. Я тоже замолкаю, потому что тяжесть лжи вжимает меня в пол. Слишком трудно оправдываться за другого человека.

– Владыка показал мне снимки. Это были снимки из личного архива, не из газет.

Боюсь поднять на Марко взгляд, но слышу, как солдатское ругательство срывается с его губ. Это единственный его комментарий.

Он стоит совсем близко и я непроизвольно упираюсь ему в грудь. Ладонь будто прожигает, но я не успеваю отшатнуться.

Марко расценивает мой жест по-своему. Его рука мгновенно перехватывает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствую бешеное биение его сердца. Наши тела вдавлены друг в друга и я трепещу, как девчонка.

– Клеймо изменило тебя, – шепчет он мне в ухо, обжигая дыханием. – Ты стала другой.

– Жизнь меняет людей.

– Прежняя Лу не справилась бы с тем, что делаешь ты. Откуда в тебе эта сила? Откуда знания целителя?

Он держит так крепко, что не вырваться.

– Это всегда было во мне, – я дергаюсь, но он усиливает хватку.