После рокового разговора с владыкой, Шафар обещал Лу задействовать магию темных варваров, чтобы усилить метку и вернуть Марко.

Под кожей расползается липкий страх, стоит представить, как ловко он обдурил ее.

“После дракон станет твоим душой и телом”, – посулил Шафар, в те времена молодой прокурор.

Но я-то прекрасно знаю, что за клеймо он на самом деле поставил, превратив Лу в марионетку.

Настоящая вязь истинности была уничтожена. Исчезла и черная метка на шее Марко. Судя по тому, какой шрам остался, это было... больно. И несомненно взбесило дракона.

Лу потеряла память, превратилась в дурочку. А после, по указке Шафара, написала письмо бывшему с просьбой забыть их связь:

“Я стерла нашу метку. И вместе с ней тебя. Ты был удобной ступенью, Марко, но мне нужны титулы, а не красивые слова. Не ищи меня. Я выбираю власть”.

Боги, это было ужасное, постыдное письмо, бьющее прямо в гордость молодого дракона.

А Юс Шафар увез Лу в загородный особняк, но клеймо уже тогда начало убивать ее, спровоцировав ранние роды. Как я и предполагала, именно поэтому ошибся артефакт.

Эль родилась слабой и недоношенной, а Шафар заявил:

“Авир не захочет такую дочь”. У Лу не было сил сопротивляться, она смотрела на обманщика влюбленными глазами. Она не помнила отца своего ребенка.

“Девочка слабая, потому что родилась раньше срока. Уверена, малышка станет сильнее”, – проблеяла Лу, лежавшая на постели.

“Посмотрим”, – Шафар ухмыльнулся зло и едко. Но его люди уже уносили малышку из дома.

Память Лу крошилась осколками. Вернулась к родителям она, как ни в чем не бывало. А Шафар объявился перед Айши в роли жениха.

После завтрака я решаю взять Эль с собой в город. История с домом Айши волнует меня, и хотя господин Эрол уверил, что всё в порядке, я сомневаюсь.

И ребенка, наверное, разумнее прятать прямо под носом у генерала. Рискованные и дерзкие планы иногда срабатывают.

Завернув Эль в свою меховую накидку, я надеваю старое пальто. Мы спускаемся на первый этаж, чтобы захватить с кухни пирожки и заодно поискать, с кем поехать в город.

Сэм возникает словно из воздуха:

– Леди Айши, генерал велел сопровождать вас везде, – он краснеет, так как снова превратился в бравого адъютанта генерала. Он не на моей стороне.

– Спасибо. Сэм, подожди меня в холле. Я быстро.

И тут Эль выглядывает из объемной накидки и выдает:

– Я племянница тети Кати.

– Мы все одна большая целительская семья, – подыгрываю я дочке.

Вот же хитрюга какая.

На кухне я застаю Шрауса. Он стоит у стола и подбрасывает в руках яблоко.

– Генерал вызвал меня, – произносит целитель лениво. – Ждем визита владыки.

Я фыркаю. После воспоминаний Лу владыка вызывает у меня острое неприятие. Хотя он, без сомнения, не зло, и не добро. Он бездушная система.

– Генерал не хочет лечиться. Надеюсь, вы вправите ему мозги, целитель Шраус, – замечаю я.

Тот щурится и откладывает яблоко. А Кати с чего-то краснеет.

– Поговорю с ним по-мужски. Генерал Авир не истеричка, он выслушает мои доводы, – Шраус косится на Кати, но взгляд его равнодушен.

– Я ненадолго съезжу в город. До этого в больницу, вероятно, занесут кровати и оборудование. А стены можно просто покрасить.

Шраус кивает.

– Во второй половине дня я начну операции, – сообщает он. – Будьте готовы, Айши.

Целитель выходит, а Нэнси разворачивается к Кати:

– Зря ты на него заглядываешься, девочка. Он тебя разрушит.

Я беру со стола корзинку с приготовленными пирожками. Кати бледнеет и начинает все отрицать:

– Не заглядываюсь я. Просто… уважаю его, как хорошего хирурга.

– Он дракон. Красивый, хищный, жестокий, – Нэнси говорит откровенно и эмоционально. – Вижу я, как ты краснеешь. И он видит. Только поиграет и поломает ведь.

– Вы что-то знаете о Шраусе? – догадываюсь я.

Нэнси раздраженно машет рукой.

– Олаф Шраус не так прост. Герцог он. Бросил свою невесту у алтаря и опозорил. Мой брат рассказывал. К тому же у него полно врагов. Почему его сначала определили в десятый? А? Но кто-то изменил указ и Шраус попал в третий.

– Третий легион выжил, – замечаю я.

– Вооот. Но его-то в третьем не было. Он отправился с корпусом инквизиторов. И никто не знает, что с ним там произошло.

Кати сидит понурившись и не встревает в разговор. Я понимаю ее, она влюбилась в гениального хирурга, но профессионал и человек не всегда одно и то же.

Забрав корзинку, мы с Эль возвращаемся в холл. Я повторяю про себя череду задач. Дать объявление в газету, чтобы набрать персонал. Купить малышке обновки по размеру. Подать заявление на Шафара.

Как же я ненавижу его. Каждый год, прожитый с ним рядом отдается мерзким привкусом.