Для этого Рейнмар, не без помощи магии, разумеется, смотался в столицу и добился-таки у его величества лично выделить ему пару-тройку королевских гвардейцев, которые впоследствии должны были засвидетельствовать королю, что да, герцог Ванхельский — та ещё мразь и убийца. Ну или едва не стал им...
— Мы были поблизости всё то время, что ты находилась в приюте. Наблюдали и ждали...
— Чего? Когда он меня наконец изнасилует?!
Нет, я, конечно, благодарна за спасение, но осознание того, что он и полицейские стали свидетелями той отвратительной, унизительной для меня сцены... Аж передёрнуло от отвращения.
По лицу Рейнмара пробежала тень, а может, и судорога.
— Словами не передать, Элиана, скольких усилий мне потребовалось, чтобы не сорваться и не придушить его на месте. Но я не мог! Не должен был! Насколько бы ни было отвратительным то, что между вами происходило, он был твоим мужем. Имел право...
— На насилие?
— Не я придумал закон, — глухо ответил мужчина. Справившись с не самыми приятными для него эмоциями, уже спокойнее продолжил: — Другое дело попытка убийства. Жизнь в Вальмории священна. Тут уж он бы не смог уйти от ответа, и ты бы наконец стала свободной. Несмотря на брачный обряд, на который ты согласилась или который тебя заставили пройти, маги короля разорвали бы эту связь. Только они и могли... Или смерть одного из вас, — закончил он еле слышно.
Поймав его взгляд, я так же тихо произнесла:
— По правде говоря, согласилась не я, а она.
И снова удивление в зелёных глазах.
— Надеюсь, ты мне поверишь и не сочтёшь за сумасшедшую, — едва улыбнулась я и, собравшись с мыслями, наконец рассказала о том, кто я на самом деле.
Рейнмар слушал, не перебивая, и, к счастью, не спешил крутить у виска пальцем. Правда, мне так и не удалось узнать, что он думает о моей истории. Не успела закончить, как в гостиную вернулась Хельга с сообщением, что со мной желают говорить господа полицейские.
Мысленно ругнувшись (в такой момент прервали!), я попросила проводить служителей порядка к нам в гостиную. Рейнмар отошёл к окну, а я шагнула навстречу полицейским, настраиваясь на непростые минуты общения.
Говорили мы долго. Представители короля оказались дотошны и умели докапываться. До всего, что только можно... Честно, если бы не Рейнмар, то и дело перетягивавший внимание на себя, я бы как миленькая призналась, кто я, что я и когда в последний раз ходила в уборную.
Угощения с чаем тоже помогали иногда отвлекаться, но было видно: королевские следователи знают своё дело.
Пришлось объяснять и почему сбежала от мужа, и как оказалась в Грейсхольме, откуда дети и прочее, прочее, прочее...
Когда мужчины поднялись, я не поверила своим глазам. Думала, будут торчать здесь до завтра или как минимум задержатся до ужина. Раз уж с таким интересом уделяли внимание не только мне, но и угощениям Хельги...
— И что теперь? — поднялась следом за ними.
Рейнмар шагнул ближе.
Один из полицейских, самый старший, окинул меня пристальным взглядом.
— Придётся вам сменить гардероб на ближайший год, леди.
Всё-таки есть у них траур...
— А в остальном, — мужчина неожиданно улыбнулся, — соболезную вашей утрате и желаю долго по мужу не плакать.
Вообще не собиралась.
— Что же касается детей... — продолжил он, когда мы уже вышли в холл. Оглянулся на столпившихся у лестницы сирот, с тревогой поглядывающих на представителей закона. — Я так понимаю, к вам скоро приедет проверяющий?
Я кивнула.
Несколько секунд он молчал, потом пригладил смоляные усы и коротко сказал:
— Поговорю с кем надо.
Как это трактовать — я не представляла.
В тот день Рейнмар уехал уже глубоким вечером. За день нам так больше и не удалось толком пообщаться. Рядом всё время кто-то крутился: то дети, то Хельга.
Но хотя бы лорд помог доделать торт: взял на себя декор, заявив, что в детстве любил сладкое и мечтал стать кондитером.
— Хорошо, что всё-таки не стал, — не удержалась я, наблюдая за его попытками «высадить» на рёбрах торта кремовые розочки, больше напоминающие кучки чего-то менее прекрасного.
— Не нравится? — хмыкнул Рейнмар не оборачиваясь.
— Какая разница! Главное, что вкусно! — резонно заметил Том, и остальные дети его дружно поддержали.
В мечтах, поди, уже сто раз с тортом расправились...
— Сейчас ещё сверху добавим, — пригрозил Аргейл и шмякнул на верхушку торта очередную розовую кучку. Ну то есть розу, пардоньте.
Когда с «декором» было покончено, Хельга, к великому разочарованию детей, велела спустить торт в погреб, чтобы до ужина он там пропитывался. Я надеялась, что после этого мы с Рейнмаром останемся наедине, но не тут-то было. Дети, словно бы опасаясь, что я снова куда-то уеду, исчезну, пропаду, не отлипали от меня ни на секунду. Только после ужина, когда старушка погнала всех спать, мы с его светлостью наконец смогли уединиться в гостиной. Устроились в креслах возле камина с чаем и розовым лакомством, сидели и... молчали.
Я не выдержала первой: