Духи продолжали удивлять, причём удивлять приятно. На кухне нас ждал не просто ужин, а настоящий пир! Большой дубовый стол ломился от угощений, и на мгновение я даже растерялась, гадая, не переусердствовали ли сумеречные. Посередине стола красовалась огромная запечённая утка с хрустящей корочкой, щедро обложенная яблоками и травами, уж не знаю, где они её взяли... Оставалось надеяться, что утка настоящая, а не сотворённая магией. Рядом стояла глубокая миска с дымящейся картошкой в мундире, политой растопленным маслом и посыпанной зеленью. Дальше — тушёное мясо с овощами и какой-то подливкой: ароматной, густой, такой, от вида которой сразу начинает урчать в животе. На отдельных тарелках — ломти свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей коркой. Сыр, миски с кашей, кувшины с молоком и чем-то ягодным, а у самого края стола — корзина с рогаликами.
Засмотревшись на старания сумеречных, я не сразу заметила, что дети остановились на пороге. Стояли, не решаясь войти, словно боялись, что это шутка. Или сон. Или что сейчас кто-нибудь рявкнет: «Не трогать!», и всё исчезнет, рассеется туманом.
— Это… нам? — наконец прошептала белокурая девочка, вцепившись пальцами в рукав Хельги.
— Вам, — кивнула я. — Всем. Садитесь.
Но дети продолжали мешкать. Первой решилась девочка, по виду ровесница Тома. Она сделала шаг, потом ещё один, а потом вдруг сорвалась с места и почти бегом рванула к столу, тут же резко затормозив, будто вспомнила что так нельзя. За ней потянулись остальные: осторожно, настороженно, но всё быстрее.
— Ого… — выдохнул рыжеволосый мальчишка, глядя на утку так, словно та могла взлететь.
— Это всё правда? — шепнул ещё один, заглядывая под крышку кастрюли.
— Не трогай руками! — шикнула на него самая храбрая из сирот, но тут же сама потянулась за хлебом.
Я села во главе стола, наблюдая, как дети рассаживаются, и внутри что-то сжалось... и тут же отпустило. Они ели сначала быстро, жадно, не поднимая глаз, словно боялись, что еду вдруг могут отнять. Потом, утолив первый голод, начали замедляться, перешёптываться, осторожно улыбаться.
На меня поглядывали, но всё ещё неуверенно, с опаской.
— Можно ещё? — спросил темноволосый мальчишка лет семи, уже доев свою порцию и глядя на меня с таким выражением, будто просил разрешения дышать.
— Нужно, — ответила я и подвинула к нему блюдо.
Хельга сидела чуть в стороне, сложив руки на коленях, и смотрела на детей так, будто пыталась запомнить этот момент навсегда.
Когда шум немного улёгся, я негромко сказала:
— Ну что, давайте знакомиться. Меня зовут Элиана... Элиана Ван’Роэль. И, если всё сложится, вы будете жить здесь. Со мной.
Наступила тишина. Не тревожная — внимательная.
— Леди уже знает, но я всё равно представлюсь. Том, — первым отозвался парень, побеспокоившийся сначала о животном и потом уже о себе. — Мне четырнадцать. Я… — он замялся, — за младшими приглядываю.
— Им с тобой повезло, — мягко сказала я.
Малышня в ответ активно закивала, а сидевший рядом с Томом мальчишка тихонько бросил:
— Дрейв. Тринадцать.
— Ильва, — тут же добавила девочка, сидевшая справа от самого старшего. — Мне тоже тринадцать. Я читать умею. И считать.
— Это хорошо, — улыбнулась я. — Очень пригодится.
— Марек, — спокойно сказал мальчик с умными глазами. — Одиннадцать.
— Лисси! — тут же выпалила кудрявая малышка. — Мне девять! А булочки тут вкуснее, чем везде!
— Эрвин, — поднял руку мальчик. — Десять. А это мясо тушёное или запечённое?
Я рассмеялась, и вместе со мной рассмеялись другие.
— Нора, — тихо сказала девочка, прижимая к себе кружку. — Восемь.
— Мира… — прошептала другая малышка, почти не поднимая глаз.
— Олли, — неуверенно выговорил худенький мальчик кашлянув.
— Кайя! — заявила та, что смотрела вызывающе. — Семь. И я сама всё могу!
— Бран, — снова напомнил о себе любитель добавки. — Шесть.
— Сив… — донеслось едва слышно.
— Фрей! — громко представился рыжеволосый и потянулся за очередным угощением, очевидно, решив наесться впрок.
Я смотрела на них и понимала: назад дороги уже нет. Пусть решают что хотят, но детей я не отдам!
И именно в этот момент дверь на кухню открылась. Я обернулась, прежде успев заметить удивление в глазах детей.
Удивлёнными выглядели не только они. Рейнмар замер на пороге, обозревая открывшуюся его глазам картину. Скользнул взглядом по длинному столу, по детям, по Хельге. По мне... На лице Аргейла отразилось всё сразу: удивление, недоумение, растерянность… И что-то ещё, чему я не сразу смогла подобрать определение.
— Я, кажется, — медленно произнёс он, — что-то пропустил.
За столом стало тихо. Очень.
— Да, пропустили, — кивнула я с улыбкой. — Ужин в очень тёплой компании. К счастью, вам повезло, кое-что ещё осталось. Не скромничайте, лорд Аргейл, проходите. Присаживайтесь.
Окинув меня очень долгим и очень внимательным взглядом, его светлость устроился рядом.
Какое-то время дети сидели молча, настороженно. Исподлобья поглядывали на лорда, робея и побаиваясь. Только Том выглядел счастливее некуда, я бы даже сказала — хозяином положения.
— Не бойтесь, — заявил он покровительственно. — Его светлость из хороших. Как и леди. Как и её привидения. Только уж больно настырные они, а так совсем неплохие.