Среди них я замечаю даже глубоко замужних и пожилых. Едва не закатываю глаза, проводя параллели между этим миром и своим прежним. Миры разные, а интересы у мужчин и женщины те же самые. Лишь бы посплетничать да поболтать о противоположном поле.

— Ну-ка, рассказывай, есть ли там холостые да не нашенские. Говорят, городские они, а мне дочку бы замуж отдать, — слышу я чей-то полный надежды голос, но никого из местных не распознаю по именам.

Так, видела всех пару раз около забора, когда Илья рубил дрова или занимался мужской работой, чтобы помочь нам с Эйвой, но разговаривать женщины с нами не спешили, лишь любовались красивым и видным мужиком. Местные совершенно не стеснялись ни своего интереса, ни пудовых кулаков своих мужей.

Мне бы уйти, как только слышу разгорающийся разговор, но не могу пересилить себя и двинуться с места. Стараюсь не думать о том, что вместе с Ильей и другими богатырями в Кукуево прибыл и сам князь Бронислав, ведь он меня совсем не узнал и равнодушно прошел мимо, и я боюсь спугнуть удачу. Даже Эйве не говорю о том, кого видела, понадеявшись, что это просто похожий на него человек. Проходит уже добрых полдня, а никто не штурмует наш дом, а это значит, что я и правда обозналась. Ведь сколько раз я видела самого князя вблизи? Всего раз, и то он больше уделял внимание своей новоиспеченной жене Маре. А второй даже в расчет не беру, ведь лица его практически в полутьме, когда он спас меня от изнасилования, было не видать.

Я позволяю себе немного поразмышлять, чтобы окончтательно успокоиться, и прихожу к выводу, что князю Брониславу в такой глуши делать нечего, так что это точно был не он.

Постояв еще немного в ожидании, когда богатыри закончат и дадут нам официальную информацию, я ухожу обратно домой. Пора обедать.

— Ну, что там? — спрашивает Эйва, как только я сажусь со всеми за стол.

— Никаких вестей, — говорю я и качаю головой, а затем с надеждой смотрю на Матвей.

— Не положено. Моя задача — охранять Ирэн.

Судя по его серьезному взгляду, отступать от своих обязанностей он не намерен и нам себя взбаламутить не даст. Эйва причитает, наслушавшись сплетен от своей сестры Миролюбы, которая с утра постоянно бегает к нам, как только узнает что-нибудь новое, но приятного в ее рассказах мало. По всему выходит, что известно нам всем одно и тоже.

— А такое возможно, Матвей? — спрашиваю я богатыря, когда Ирэн, наевшись, уходит в комнату. Ее весь день клонит в сон, но я этому не препятствуя, радуясь, что ее не тянет в лес.

— Чтобы мертвяки восстали из своих могил? Возможно, но маловероятно. Такое доступно только сильному некроманту, а таких в Империи не водится. А те, что есть, стоят на строгом учете и выполняют поручения власти. Им запрещено причинять вред окружающим. А даже если бы кто и вырвался из-под контроля, как я уже сказал, они недостаточно для этого сильны.

— Но появились же откуда-то эти слухи, — хмурится Эйва, которая с самого пробуждения ходит невеселая.

— Чего вы так нервничаете? — подает голос молчаливая доселе Алена. — Сейчас закончится собрание, вернется Илья и всё расскажет. Все же вернулись целые и здоровые, а то, что помятые, так не впервой. Они ведь императорский особый отряд, вот и выполняют данное им поручение. Они же мужчины.

Алена совершенно не беспокоится, пожимает плечами, действительно, не понимая нашей тревоги. Она воспринимает мужчин, как физически сильных и выносливых, считает, что они должны участвовать в боях, и это в порядке вещей. Впрочем, ей-то что переживать, ведь она не местная, и ей здесь потом не жить. Она уедет к себе в столицу Царьград и забудет о том, что здесь происходило.

— Мне бы твое спокойствие, Алена, — вздыхает Эйва, высказав наше общее мнение за столом.

Я же смотрю на девчонку с некой завистью, ведь она не скрывает, что из себя представляет и что думает. Говорит то, что крутится в ее мыслях. И нет в ней той злобы, какая бывает обычно у прожженных стерв наподобие моей сестры Лизы. Нет. Она просто сама по себе такая не замороченная, думающая больше о себе. Именно этого качества всегда не хватало мне.

— А легкость — это искусство, Эйва, — тянет на распев Алена и щурится, когда из окна ей светит солнышко. — Я знаешь как долго этому училась.

— Ну хоть в чем-то ты хорошая ученица, — беззлобно усмехается Матвей и покачивает головой, явно о чем-то вспомнив.

— Эй, мне просто цифры плохо даются, но это же не значит, что я тупая!

Алена вздергивает подбородок и слегка надувает щеки, словно хомяк, делает вид, что обижается, но глаза при этом пустые, не таят в себе злобу.

— Не значит, Алена, не значит. Но вот то, что ты не особо прилежная, как твой бывший учитель, я тебе с уверенностью могу сказать.