Ближе всего к тарелке располагались вилка и нож для закусок. За ними — столовые вилка и нож. А самыми крайними были вилка и нож для рыбы. Чайную ложку от столовой она была в состоянии отличить и сама. А с десертными вилкой и ложкой было совсем просто — они лежали над тарелкой.

Конечно, нельзя было исключать вероятность что-то перепутать от волнения, но Эви надеялась, что даже если она вдруг возьмется не за ту вилку, то никто не осмелится сделать ей замечание.

Ее впечатлил накрытый к завтраку стол, и она была готова встретить нечто подобное, но то, что она увидела в столовой за обедом, превосходило все мыслимые ожидания.

Золотисто-прозрачный бульон с яйцом и суп из морепродуктов, запеченная перепелка с грибами, камбала под белым соусом, копченый лосось с лимонным соком, несколько видов паштетов и много-много овощей. И это только то, что Эви ухитрилась попробовать, напрочь позабыв о том, что должна была клевать как птичка.

И когда к столу подали десерты, она уже не в состоянии была проглотить ни кусочка и потому отказалась и от сладкого пудинга, и от румяного пирога с ягодами, и от воздушно-кремовых пирожных.

— Надеюсь, вы не сидите на этих модных диетах, Диана? — спросила Джоан. — У вас прекрасная фигура, и вам совсем ни к чему морить себя голодом.

Ее светлость послала дочери неодобрительный взгляд, а когда это не подействовало, сказала:

— Ваша светлость, прошу прощения за бесцеремонность моей дочери. К сожалению, мы не смогли привить ей подобающие ее статусу манеры. То, что поначалу казалось милой непосредственностью, теперь выглядит почти неприличным.

— Но мама! — возмутилась Джоан. — К чему эта светская холодность между близкими людьми? Когда здесь соберутся гости, я постараюсь вести себя так чинно и благородно, что ты меня не узнаешь. Но до тех пор позволь Диане чувствовать себя здесь как дома. Мы же теперь почти одна семья.

Эви в этот момент как раз сделала глоток воды из бокала и, услышав это, едва не поперхнулась. Почти одна семья? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы увязать эти слова друг с другом.

Значит, княжна Деламар прибыла сюда не просто так, а, скорее всего, с матримониальной целью. Но если так, то ее исчезновение становилось еще более странным. Если она ехала, чтобы познакомиться с женихом, то зачем бы ей было сбегать?

После обеда Джоанна повела Эви в парк прогуляться. Парк был прелестен — ровные аллеи с аккуратно подстриженными рядами деревьев по обеим сторонам, скамеечки в уютных зеленых альковах, будто специально созданных для тайных свиданий, мраморные фонтаны.

— Надеюсь, вам понравился мой брат? — Джоан взяла Эви под руку. — Простите, если мои вопросы кажутся вам бестактными. Но я полагаю, что было бы ужасно выйти замуж за человека, который вам не по душе. Но Арлан — еще не самый плохой вариант, поверьте. Он прекрасный брат, и я его очень люблю. Думаю, и вы непременно полюбите его тоже. Он красив, умен и не лишен юмора — право же, это даже больше того, что мы желаем найти в мужчине, не так ли?

Эвелин пробормотала в ответ:

— Да, разумеется.

— Диана, если моя болтовня утомит вас, вы только скажите, и я замолчу. Но, мне кажется, если я буду молчать, это будет не вежливо. Матушка говорит, что из-за моей болтливости на мне никто не женится. Но она и сама понимает, что на самом деле это не так. Любой здравомыслящий мужчина охотно смирится с таким недостатком, если это позволит ему жениться на дочери герцога Кавайона.

— Но разве вы не мечтаете выйти замуж по любви? — удивилась Эви.

Джоан рассмеялась:

— Мечтаю, конечно! Но хотите открою вам страшную тайну? Я никогда еще ни в кого не была влюблена! Ужасно, правда? А ведь через несколько дней мне исполнится уже двадцать. В детстве я мечтала, что непременно встречу своего истинного. О, княжна, вы же знаете, как много для драконов значит истинность? В прежние века драконы непременно находили свою истинную пару и женились на ней, чего бы им это ни стоило. Но сейчас это кажется уже утопией. Деньги стали важнее и любви, и истинности. По-моему, это очень грустно.

Арлан Кавайон и граф Реверди вернулись только к вечеру — к тому времени дамы уже поужинали и наслаждались теплым вечером на террасе. Эви боялась, что им с графом не удастся поговорить наедине, а ей это было решительно необходимо. Она и так целый день сходила с ума от беспокойства.

Но так получилось, что Кавайон отправился переодеться, ее светлость пошла распорядиться насчет ужина для сына и его друга, а Джоан, вспомнив, что закрыла свою любимую собачку в спальне, побежала ее освобождать.

— О, ваше сиятельство, скажите, что вам удалось узнать хоть что-то о княжне! — несмотря на то, что на террасе, кроме них, не было никого, Эви перешла на шепот.

Но Реверди покачал головой: