— Выбирай: сдохнуть позорно в самом расцвете сил и лет по собственной дурости от обезвоживания, когда один за другим твои внутренние органы будут отказывать, или немного наступить на свою гордость и максимально быстро и вкусно выздороветь. На одной чаше весов гроб, на второй — селёдка под шубой и будущее. Выбор за тобой. Поэтому настоятельно рекомендую всё хорошенько взвесить, прежде чем принять очередное решение, достойное мужчины. Кроме меня к тебе будут заходить только хайтры, моя служанка, Манайр и Саймон. Хочешь, чтобы я ушла? Тогда встань и выгони. Сам. Не думаю, что вид твоего агонизирующего на протяжении нескольких дней тела будет выглядеть мужественнее, чем минимальный банальный уход за человеком, получившего ранения, спасая жизни своих воинов. Хочешь орать — ори, пока ещё силы есть. А я пока поддержу свои, всё-таки целое герцогство мне отойдёт, иных наследников ведь нет, закон на моей стороне. Ещё с Роборном разбирательства предстоят и куча других важных дел, которые свалятся на хрупкую беззащитную женщину, чей муж слишком бездумно строил из себя сильного и непоколебимого… придурка.

Адам насупился, гневно зыркая из-под бровей и раздувая ноздри, словно бык, готовый насквозь пронзить своими рогами тореадора. Я вернулась за стол и положила салфетку себе на колени, намереваясь, наконец-то, поесть нормально. Муж посмотрел на свекольный салат и недовольно буркнул:

— Это не селёдка под шубой.

— Так и ты пока не принял окончательное решение. Но я сегодня на редкость добра и благосклонна, так что считай, что это аванс. Сам же говорил, что я — торговка!

Я специально не стала для себя брать столовые приборы, решив своим примером показать, как можно с минимальными усилиями поесть, не прибегая к ним. Поэтому смачно прихлюпывая, отпила бульона, а затем закинула кусок мяса донгая в рот. В итоге Адам не выдержал и быстренько выхлебал свою порцию, ставя время от времени кружку на столик и закидывая сразу по несколько кусков в рот. Я только тихо улыбалась в бульон, мысленно празднуя свою победу. А «мясные таблетки от голода» вообще прекрасно исчезли внутри мужа, словно их и не было. Салат тоже «закатился» без запинок. Что ж… Первая часть Мерлезонского балета завершилась. Осталось самое сложное…

Когда всё было съедено, я взяла чистую кружку и наполнила на треть отваром. Пока складывала грязные тарелки и миски, чтобы Адам случайно их не задел и не расколотил, он улучил момент и, поймав меня за руку, поднёс ладонь к своим губам.

— Спасибо, Эмилия.

— Ты уверен, что захочешь впредь целовать эти руки после того, что вскоре последует?

Адам насторожился и осторожно поинтересовался:

— А что последует?

Я опять наклонилась к его уху и подробно разъяснила про нюансы гигиены, к которым, так или иначе, ему придётся прибегнуть. Отстранившись от покрасневшего до корней волос мужа, стрельнула глазками в сторону посудины, оставленной Энид на лавке, и унесла посуду.

— Так что выбор за тобой: хайтры или я. В обморок с причитаниями точно не упаду, так как, осмелюсь напомнить, замужем уже была. Причём со всеми сопутствующими и вытекающими нюансами.

— Эмилия…

— Я почти тридцать пять лет, как Эмилия. Родители так назвали. Твоё имя тоже не забыла, Адам Ластер Рогенборн. Хочешь выздороветь, шевели мозгами, если ногами пока не очень выходит. Нет, ты, конечно, можешь попытаться добраться до уборной самостоятельно, благо недалеко, вот только сомневаюсь, что разошедшиеся швы и пара-тройка травм, полученных при падении, тебя украсят и сократят срок пребывания в постели. Хотя бы пару суток потерпи вынужденные неудобства, а потом Даргнар с Боргесом будут тебя сопровождать, — я составила грязную посуду на свой поднос и крестила руки на груди, выжидательно смотря Адаму прямо в глаза.

— Ты никогда не сдаёшься, Эмилия?

— Нет. У меня всегда есть цель, и я иду к ней. Сейчас моя цель — это ты. Вернее, твоё благополучие, которое ты чуть по собственной глупости из-за гордости едва не, кхм… загубил на корню, — на языке у меня вертелось словечко намного крепче, чем озвучила, но материться при Адаме не хотелось. Не вывел ещё меня настолько из себя, чтобы познакомить его с исконно русской абсценной лексикой в несколько оборотов. — Что бы там ни было, у нас есть чуть менее года, чтобы либо разрешить одну задачку, касающуюся нас обоих, либо следовать первоначальному плану. В любом случае: оба должны быть живы и здоровы несмотря на то что кое-кто решил по-быстренькому свалить на тот свет к прародителям, тем самым избежав кучи ответственности. Могу даже дать подсказку: это не я!

— Лучше дай свою посудину… — коротко произнёс Адам, прерывая поток моего красноречия. Я прекрасно видела, насколько непросто далось ему это решение, но я ни капли не слукавила, когда говорила насчёт своих принципов и целей. Если понадобиться: буду бить по больному, словами, естественно, не хватало мне ещё руки распускать, и силу применю. Тоже не свою, зря что ли с Даргнаром и Боргесом договаривалась?!

В общем, второй важный вопрос был решён. Пришлось, правда, мне делать всё быстро, чтобы не давать мужу лишних поводов для волнений случайными прикосновениями. Мужчина всё-таки в полном расцвете сил и лет, хотя и потерявший много крови. Интересно, а у кузнеца найдётся похожая на эту глиняную посудину только металлическая? Нужно будет и к нему заглянуть, не только же одному плотнику страдать сегодня.