Оно меня манит тем, как на нем раздувается тюль от ветра.
Ветер же доносит до меня звуки голосов, детский смех.
Я замираю у окна и вижу, как на улице с мячом играет чудо, какая хорошая девочка. У нее темные хвостики, живая мимика лица и заразительный смех.
Любуюсь ей от чистого сердца, душа поет от звука ее смеха. Потом она подбирает мячик и убегает. Кажется, ее окликнула женщина-брюнетка, всего на миг посмотрев в мою сторону.
Девочка тоже обернулась и меня будто током пронзило: они так похожи.
Они мои…
Моя жена. Моя дочь…
Но почему смотрят так, будто на пустое место…
Я машу им изо всех сил, зову, но они не слышат!
Стучу по окну и вдруг ловлю свое отражение: там какой-то старик…
Кожа да кости и пустые, темные глазницы… Как у мертвеца.
Это видение шарахает по голове, я отшатываюсь, и окно плавно исчезает.
Его будто бы никогда и не было. Стены обступают со всех сторон…
***
Просыпаюсь в холодном поту.
С трудом сажусь на кровати.
Пальцы трясутся.
Я будто не в себе.
Трогаю свои волосы, не веря, что там еще густая шевелюра, а не те тусклые, жидкие седины из сна.
Тру лицо, оно еще не обвисло морщинами.
На груди до сих пор будто камень болтается…
Дышать нечем.
В комнате плотно накурено, и я понимаю, что надо завязывать с этим.
В последнее время курю все больше и чаще.
Надо перейти на другие, более легкие сигареты, но лучшим решением будет, конечно же, бросить курить.
Я обещал Даше бросить.
К рождению нашей малышки…
На-шей!
Она была бы похожей на мою жену. Как та девочка из сна, да?
Но что в итоге?
Кто у меня будет? Что?
Чего я добился?!
***
Больше не усну.
Одевшись, я выхожу на пешую прогулку.
Вставляю наушники, включаю музыку…
Просто иду, без цели…
***
Возвращаюсь лишь под утро и сразу же падаю на диван, даже не в силах добраться наверх, в спальню.
Едва успел воткнуть телефон на зарядку, но не включил его.
Потом, когда я, проспавшись, плотно поев, загружаю телефон, меня догоняют новости.
Плохие новости…
У Марины начались схватки, срочные роды.
Экстренное кесарево.
Ей же еще рано рожать!
Рано…
И ребенок… родился…
Глава 28. Он
— Ты уже видел ее? — слабым голосом интересуется Марина.
После реанимационного отделения Марину перевели в послеродовое отделение, она провела ночь под наблюдением персонала.
Сейчас лежит одна.
Палата двухместная, но соседки у нее пока нет. Поэтому Марина лежит одна.
При моем появлении она едва приоткрыла глаза, простонала, что едва жива, и сложила бледные руки поверх одеяла.
— Как больно. Чувствую себя выпотрошенной рыбой. Даже в туалет ходить… больно, — говорит она. — Я не думала, что это будет так сложно.
— Как ты думала?
— Я вообще такого исхода не ожидала.
Марина всхлипывает, закрыв глаза руками.
— Ты видел ее? Видел нашу девочку?
Мне не хватает выдержки. Резко вдохнув воздух, я выпускаю его с рыком и выхожу…
Выхожу прочь, потому что желание крушить все подряд велико.
Кулак влетает в бетонную стену. Боль не отрезвляет, но злит.
Я видел ее, видел дочку: она родилась раньше срока. Ее легкие еще не готовы к самостоятельной работе, поэтому она лежит в кювезе для недоношенных. Маленькая, синеватая, в окружении трубок и проводков.
Видеть подобное… невыносимо.
С ума сойти можно от беспокойства.
Несправедливо…
До чего же это… несправедливо!
— Тимофей… Тимофееей… — доносится из-за двери палаты.