Домработница проворно вскочила, начала протирать , который и так до блеска натирать плиту. Ее движения были суетливыми, и взгляд то и дело крался вверх по одному из шкафов, а потом она спросила:

— Вы решили бросить курить? Я видела сигаретную пачку в урне.

— Да, я решил бросить курить. В чем дело, Ольга. Вы слишком сильно занервничали.

Я пристально посмотрел на нее, и под моим взглядом ее глаза забегали еще сильнее, то и дело она смотрела в одно и то же место. В шкаф рядом с вытяжкой, на узкую полку за стеклом.

Невольно я подумал, что в мое отсутствие Ольга могла своровать что-нибудь и припрятать, не ожидала, что я вернусь уже сегодня…

— Что там?!

— Где? Не понимаю… — улыбнулась натянуто.

— ТАМ!

— Ничего… Ничего такого… — стала бледной, как мел, даже попыталась прикрыть своим телом то направление.

Но я опередил ее, рывком распахнул шкаф и поначалу ничего не заметил.

Ничего подозрительного, но потом…

Банки, склянки, канцелярский нож, ступка с пестиком, крошечная ложечка с дозатором, миниатюрные весы — типичная кухонная утварь, ничего неожиданного, но потом… я замечаю пакетики с подозрительным содержимым. В одном из них — высушенная трава, во втором — таблетки без обозначения.

Я стою, разинув рот.

Дышу шумно, словно мои легкие превратились в большие кузнечные меха.

Вдох-выдох, перед глазами все плывет.

Это наркотик? Таблетки… Возбуждающие? Отупляющие? Снотворные? Или что…

Я ведь не просто так почувствовал себя легче, бросив курить и не пребывая у себя дома, да? Моя голова стала легкой, а мысли чистыми, такими, какими не были давным-давно!

Я думал, что схожу с ума.

Был уверен, что просто тронулся рассудком и даже хотел посетить психиатра!

Но все гораздо проще? Проще?!

Какой ей — толк?! Ольге…

За моей спиной — шорохи.

Осторожные, крадущиеся… шаги.

Прочь.

Я дергаюсь, развернувшись, Ольга с визгом бросается убегать.

— Стой! Сука! Убью!

Она верещит еще громче и мчит довольно прытко для своих лет и комплекции.

— Помогитееее! Убивают…

Ее крик напоминает поросячий визг — громкий и истошный.

Я настигаю ее у двери, она распластывается по ней грудью, не успев открыть, и накрывает голову руками.

— Убью, тварь! Не будешь говорить — убью! — рычу я, громыхнув кулаком по двери рядом с ее трясущейся головой. — Ты травила меня! Травила! Подсыпала… В еду? В бухло? В сигареты? Куда?! ЗАЧЕМ?!

— Это не я… Это не мои идеи. Я всего лишь оплатила добром за добро. Я…

Взвыл и начал трясти ее за плечи, с трудом заставил себя отойти.

Потому что мог убить.

Убить МОГ!

Во мне столько дерьма, господи, помоги…

Я себя с трудом контролирую в гневе.

Ольга сползает на пол, рыдает, уткнувшись лбом в колени.

— Поднимайся, старая ведьма. Расскажешь все, как на духу. Или, клянусь, тебя не найдут… Объявят в розыск и не найдут.

— П-п-пожалейте! У меня дети…

— О детях нужно было вспоминать раньше. Встала! Пошла на кухню. Живо!

Домработница неловко поднимается, тащится так, словно она зомби, падает на стул трухлявым мешком.

Начинает свой рассказ, снабжая его слезливыми подробностями.

— Избавь меня от этого лживого дерьма и описания своих мотивов.

Мой взгляд падает на нож. Просто нож. Она готовила мне поесть и еще не все прибрала со стола. Ольгу начинает трясти всем телом.

— Только факты, — требую я.

— Это она, — выдыхает домработница. — Она.. Всего лишь она. Мне кажется, она нездорова. Ей нужна помощь… Мальчишке точно нужна. Он с ней… не в безопасности.

— Ты о ком? — спрашиваю я.

Но какая-то часть меня, отравленная и темная, уже знает ответ.

Ольга говорит о Марине.